— Никаких шуток. Все серьезно. Расширенная автономия. Национальные школы, свой бюджет, квоты на прямую торговлю с Ираном и Турцией. Кадровая политика в ведении Национального собрания республики. МВД напрямую из Москвы, минуя республиканский уровень. И так далее и тому подобное. Список не окончательный, возможно что-то придется уступить, что-наоборот добавить можно.
— Слишком хорошо, чтобы быть правда. Кто тебя прислал? Если скажешь профессор, уходи мой дом.
Похоже созрел клиент, удалось вывести из равновесия. Впервые потерял самообладание, слишком болезненная тема.
— Алиев.
Скромно и со вкусом. Зато эффект как от разорвавшейся бомбы.
— Лжешь!
Похоже перестарался, довел до бешенства. Чуть не на крик сорвался. Даже жену перепугал, мелькнула тень в дверях.
— Понимаю, что невероятно. Зная ваши отношения.
Ага, об этих отношениях я знаю примерно столько же, сколько о строении молекулы тринитротолуола. Догадываюсь, что такая существует. Но тем не менее уверенно продолжаю, ибо терять нечего. Если ты, друг, при Алиеве в тюрьме червонец отсидел, то навряд ли вы с ним хорошие друзья.
— Алиев сам предложил. Сказал, что ни на что другое, кроме как на Далышскую автономию, вы не согласитесь.
— Что может этот пенсионер? Сидит у себя в Нахичевани и вылезти боится.
Упс. Чуть снова не вляпался. По моей версии, Гейдар Алиев лично в Питер прилетал и там встречался с Собчаком, в моем присутствии, естественно. Вот такой я скромный. А он сейчас в опале оказывается, пенсионер всесоюзного значения под домашним арестом. Вообще-то мог и сам сложить два и два, он только к 1993-му силу наберет, после того как демократы развалят, все до чего смогут дотянутся.
— Эльхам, приезжал, с нами говорил. Сам в декабре в Москве будет. Муталибова скоро снимут. Новый Союзный договор подписывать он не будет. Грядут глобальные изменения, вы даже не представляете насколько все поменяется!
В этот момент я говорю чистую правду, но только сам не знаю, что это будут за глобальные пертурбации. Река истории явно меняет свое русло. Пока тихо и незаметно, но процесс уже не остановить.
— Но взамен нужна ваша помощь.
— Говори.
Услышав, что от него требуется всего лишь опубликовать статью в газете, Иса Гумбаров сильно удивился.
— Газетой Разим занимается. Надо было сразу к нему идти.
— Был у него, дом закрыт, хозяин похоже давно не появляется.
— Правильно. Опасно одному там. Врагов у нас много. Давай к делу близко. Что такой страшный этот статья, что сам Гейдар меня просить стал? — усмехнулся довольный абрек. Рожа у него в этот момент — ну чисто разбойник в момент гоп-стопа.
— Вот статья. Вот деньги. Десять тысяч рублей. Статью надо напечатать. Деньги надо раздать людям, но обязательно проконтролировать весь процесс от и до.
Иса углубился в чтение, и чем дальше вникал, тем смурее становилось выражение его лица.
— Что за…, — ругательство он постеснялся произносить, все же гость в доме. Традиции ети их за ногу. — Какой к шайтану, старец Исмаил?
— Так надо. Ни одного слова изменить нельзя. Каждая фраза имеет свой смысл, но ясен он станет только после того, как событие произойдет.
Видя, что мои объяснения ни на копейку не убедили собеседника, перешел к варианту «А-2». Где «А» — это ахинея в квадрате.
— Никакого старца, понятное дело нет. Это медийный художественный образ. Но без него нельзя напрямую обратиться к простому крестьянину, пастуху или рабочему. Здесь нужна фантастическая массовость, лавина писем, в некотором роде, цепная самоподдерживающаяся реакция. Информационное цунами, способное дойти до Москвы. Для инициации нужна шоковая статья.
Иса еще раз посмотрел на меня, потом на пачку сторублевых купюр, потом еще раз попытался вникнуть в текст, но у него ничего не получилось.
Пришлось пояснить.
— 7 декабря в Эривани начнется операция «Землетрясение». Скорее всего, будет взрыв на армянской атомной станции. В этот момент Горбачев уедет в США с официальным визитом. По самым скромным оценкам до ста тысяч пострадавших. Второй Чернобыльской катастрофы ему не простят. Возможно Горбачев уже не вернется из США вообще, власть возьмут в свои руки путчисты.
— Объясни, какой связь землетрясение и авария атомный станция? — поинтересовался клиент, не обнаружив указанной связи.
Когда Иса волнуется его выдают окончания прилагательных. В азербайджанском языке нет разделения на женский и мужской род, поэтому «красивый женщина» или «глупый курица» звучит нормально для большинства жителей республики.