Лариса Михайловна лишится и квартиры и всего имущества, и с одним чемоданчиком отправится к сыну во Владивосток. Больше о ней я ничего и не услышу. Военный городок разграбят до основания, даже оконные рамы вынесут, но всего через пару лет ушлые аборигены вселятся обратно и внаглую приватизируют бывшее имущество русских. Вполне обычное явление для начала девяностых, но от этого не менее жуткое.
Оставив в словаре «шифрованное» донесение, я выскочил из клуба и, по закону подлости, через минуту нарвался на лейтенанта Коротченко. Тот плотоядно ухмыльнулся, видя такую удачу, и тут же взял меня в оборот.
В принципе, можно было сказать правду, что я посещаю библиотеку ради того, чтобы достойно подготовиться к поступлению в училище и стать офицером пограничником. Но офицер офицеру рознь, и выпускник Львовского политического заповедника — это совсем не то же самое, что нормальный человек. Комплекс неполноценности у таких людей, за очень редким исключением, изначально, поскольку отношение к ним у коллег снисходительно-презрительное. Чаще всего — вполне заслуженно, а в случае с нашим политработником — на все сто процентов это так.
И заявить, что ты будешь поступать в Голицинское пограничное — это как бросить вызов лично ему. Гражданин Коротченко обычно и без малейшего повода бывает вреден и пакостен сверх меры, а если к этому примешивается личная неприязнь — тушите свет, сливайте воду, как говорят моряки подводники, когда утыкаются в айсберг.
Поэтому выбираю более привычную версию и заявляю, что бегал в чипок за сигаретами в свое личное свободное время. Благо он здесь рядом и маршрут совпадает.
— Это залет, рядовой Морозов! — торжествующе заявил довольный лейтенант. — Вступаешь в наряд по роте сегодня. — Доложишь дежурному, что я тебе взыскание наложил. Приду проверю.
Честно говоря, не такое серьезное это нарушение. С разрешения сержанта в чипок можно бегать официально, но Коротченко не стал себя утруждать деталями, а сразу влепил наряд. В надежде, что я попробую возразить и тогда он может легко удвоить вознаграждение.
Но я опытный пользователь кирзовых сапог и гимнастерки, на такие детские разводы не ловлюсь. Поэтому чеканю: «Есть! Заступить в наряд по роте. Доложить дежурному.» И отбываю «отбывать» наказание, извиняюсь за тавтологию забавную.
Не понравился мне взгляд летехин, вместо разочарования, что я ускользнул от двойного наказания, в нем читалось скрытое торжество и злорадство. Списал это на собственное переутомление и начинающуюся паранойю, но как оказалось, напрасно.
Сам по себе внеочередной наряд — это не подарок. Но при желании его можно превратить в настоящее истязание. Судя по всему, лейтенант Коротченко таким желанием обладал, поэтому с изощренным коварством подложил мне натуральную свинью. Жирную и особо крупную, хотя наверняка это был экспромт, не мог он заранее знать, что я попадусь ему на пути. Или мог? Зачем-то же он поперся в сторону магазинчика, причем хитро так подкараулил у поворота, где из-за кустов видимость ограничена. Похоже специально там выжидал, и время самое подходящее для этого.
Память услужливо подсказала, что такие подлянки как раз в его духе, и надо не зевать варежкой, а быть бдительным и всегда настороже.
Конечно же, политрук был в курсе, что сегодня в наряд по роте заступили бывшие жители предгорий. Если бы кто-нибудь озадачился подсчетом и статистикой, кого именно чаще ставят на дежурство, то легко обнаружил бы, что славянская половина призыва в нарядах бывает раза в полтора чаще, чем их соседи по казарме. Командование в курсе, что даги или чехи обязательно создают проблемы, категорически не согласны мыть полы и заниматься уборкой.
Нормальный офицер такую проблему не запускает, и решает сразу, обычно «через колено», вразумляя обнаглевших новобранцев. Но Коротченко трудно назвать нормальным командиром, я вообще не понимаю, как он оказался в пограничных войсках, где отбор кадров довольно жесткий. Наверняка «по блату» устроился, поэтому терпят его, тем более, что политинформации читать много ума не нужно, а жалобы и доносы писать он может со скоростью печатного станка. Чей-то протеже, да к тому же склочный и подлый — такого трогать себе дороже. По старой традиции, именно таких и отправляют первыми на повышение — это единственный способ убрать его из части без скандала.