Секретарь через коммутатор напоминает, что в приемной уже полчаса ждет его заместитель подполковник Меликян.
— Пусть зайдет
Зам выкладывает на стол папку с последними сводками и подробно излагает оперативную обстановку. Но мысли генерала занимает явно что-то другое.
— Это был не подземный ядерный взрыв? — неожиданно прерывает он докладчика.
— Совершенно точно — нет. Сейсмологи дают сто процентную гарантию, что эпицентр был на глубине пятнадцати-двадцати километров недалеко от Спитака. Шахту такой протяженности незаметно пробурить невозможно. Тем более опустить на такую глубину ядерный заряд. Я лично консультировался у академика Амбарцумяна, он утверждает, что это невозможно с нашими технологиями.
— В Туркмении, когда тушили скважину, смогли пробурить и подвести заряд на глубине? — проявил неожиданное знание предмета генерал.
— Скрыть такие масштабные работы на территории республики невозможно. Мы бы абсолютно точно об этом знали. Потребовалось бы несколько сотен единиц спецтехники, работа не менее двухсот специалистов в течение полугода. Абсолютно невозможно.
— Что тогда остается?
— Ученые допускают возможность прогнозирования землетрясений с точностью до нескольких месяцев. Но чтобы и день и место и время указать — о таких технологиях им ничего не известно. Либо это сверхсекретная разработка по линии Минобороны, либо… Выяснилось, что подобные предупреждения о землетрясении с указанием точной даты ранее получили несколько журналов в Ереване. Но они не придали значения этим «сигналам». После произошедших событий вспомнили об этих письмах. Обещают найти оригиналы к завтрашнему дню. Все отправлены из Баку в начале ноября месяца, задолго до появления «предсказателя».
— Никаких либо! — отрезал генерал, для убедительности хлопнул ладонью по столу, словно там объявился особо крупный неуловимый таракан. — Только экстрасенсов нам не хватало. Готовы предложения по нейтрализации этой фальшивки?
— Так точно. Все готово. Аналитики предлагают не опровергать предсказания «старца», а провести дискредитацию источника. Тираж газеты всего пятьсот — семьсот штук. Мы обладаем несколькими вырезками в качестве образцов. Специалисты предлагают отпечатать несколько тысяч похожих статей якобы этой же газеты, но текст заменить на другой. Если использовать обширную агентуру и распространить наши «вырезки из газеты», то настоящую статью никто больше не увидит, их всего несколько десятков на руках осталось. И они быстро затеряются среди тысяч фальшивок.
— Что предлагаете изменить в статье? — заинтересовался генерал.
— Ленинокан исправим на Лениноран. Названия на слух очень похожи, тем более, что газета именно из этого города. Первая мысль, что перепутали по созвучию. Дату исправить с седьмого декабря на двенадцатое. Упоминаний о Спитаке вообще не будет.
— Молодцы. Очень хорошее решение нашли. Но недостаточное. Отпечатайте еще тысячу экземпляров и переправьте по своим каналам в Баку, пусть там распространят. Письма с вырезками не должны отличаться.
— Будет сделано, товарищ генерал. Осталось решить, что делать с этим чабаном-предсказателем?
— Отправьте хорошего специалиста в Лениноран. Пусть на месте разберется. Думаю пограничники не откажут в прикрытии для нашего человека. Я позвоню в Арташат начальнику отряда.
Конец интерлюдии.
Глава 30
Сижу, никого не трогаю, изучаю русско-персидский словарь, размышляю о высоких материях и ужине заодно, в свое личное свободное время размышляю, между прочим, с официального разрешения сержанта Сидоренко. И тут в библиотеку заваливается Саламбек Евлоев, и гадать не приходится, что по мою душу. Испорчен вечер гарантировано.
Естественно гость направляется прямиком ко мне, без приглашения усаживается рядом и с любопытством заглядывает в мою же книгу.
— Можно? — на редкость наглый и бесцеремонный товарищ. Спрашивать разрешение присесть, когда уже плюхнулся рядом — сие моветон в приличном обществе. Впрочем, где Саламбек и где оно то общество?
— Чего надо? Выдача книг вон в той стороне. Там тетенька продавец за прилавком, к ней обращайся.
— Говорить надо, — непробиваемый товарищ не поддается на троллинг, наверное потому, что явление не известно в этом времени еще.
— В библиотеке не разговаривают, сюда приходят книги читать. Теодор Драйзер вот в том шкафу, на третьей полке. Там вся трилогия и «Финансист» и «Титан» и «Стоик»
Это был сильный удар, так что даже хваленное самообладание ингуша дало трещину. На физиономии на секунду явственно проступило удивление, смешанное с какой-то детской обидой. Словно кто-то ненароком выдал его самый сокровенный секрет. В принципе так оно и есть. Все-таки чистокровный нохчи, читающий Драйзера, выкраивающий у службы редкие часы свободного времени — это очень редкое явление. Хотя знавал я чеченца — профессора математики. Очень умный и интересный был мужик. Впрочем, почему был — он и сейчас жив, тоже служит наверное где-то, ровесник мой нынешний.