Его темные глаза замыкаются на мне. Он молчит, изучая мое лицо поверх стекол очков, и я сжимаю губы, чтобы не заплакать. От этого будет только хуже. Скорее всего, он просто вышвырнет меня прочь.
Но, может, сейчас то самое время, чтобы быть честной и рассказать хоть кому-то, как мне страшно и что мне больше некуда идти. Мой препод по математике — явно не лучший для этого кандидат, но кроме него, меня никто не поймет. Он знает, что на кону, каково это быть изгоем в современном мире; мне страшно, что По сдаст меня и меня увезут на промывку мозгов.
Я облизываю губы. Что ж, сейчас или никогда.
Профессор Рен снимает очки и резко встает, взмахивая рукой.
— Не… не надо плакать. И не надо мне ничего рассказывать.
— У меня нет никакой страховки! — выпаливаю я, всхлипывая. — Мне больше не с кем поговорить!
Он вздрагивает:
— Мисс Ниима, я и без того переступил профессиональные границы, пытаясь помочь вам, и мне почти нечего предложить… в эмоциональном плане. Есть… Есть клиники и форумы, книги, которые могут вам подсказать…
Я заливаюсь еще сильнее. Ну а что.
Профессор Рен подпрыгивает словно испуганный кролик. Он стискивает зубы и бросается задергивать занавеску на окне за столом, а затем отключает телефон от розетки. Он протискивается мимо меня, чтобы запереть дверь и заглядывает в щели в жалюзи. Ну теперь никто уж точно не узнает, что он побил меня за то, что я рыдала у него в кабинете.
Он делает неуклюжий шаг ко мне, колеблясь, будто не зная, то ли вперед, или назад. Его руки прижимаются к бокам, и он делает глубокий вздох.
Я жалобно всхлипываю, растирая слезы тыльной стороной ладони:
— Из-звините. Я пойду.
— Можете сделать это еще раз, — предлагает он и указывает на свою шею. — Только не трогайте меня.
Это заманчиво, его запах такой мягкий и приятный, что, может, я даже успокоюсь. Или заведусь и слечу с катушек. Я больше не знаю, чего ожидать от своего тела.
Я мотаю головой:
— Не надо. Не хочу быть навязчивой, — я смотрю вниз, на свои руки, и слезы снова наворачиваются на глаза, обжигая. — Просто я не знаю, что мне делать. Не знаю, как долго смогу продержаться…
Он хватает меня за запястье и прижимает к груди. Ноги заплетаются, наступая на краешек его вычищенного до блеска ботинка, и я инстинктивно цепляюсь за его рубашку, чтобы не упасть. Его пальцы пробегают по волосам и аккуратно подталкивают меня к чистой, не изуродованной железе на шее.
Я никогда не пробовала героин, но это, наверное, самое близкое по ощущениям. Хватка на рубашке ослабевает, и пальцы ослабело ползут вниз, к его поясу, напрочь отнимаясь, когда густой, насыщенный запах добирается до животной части моего мозга. Все образы в голове смешиваются, сливаются в один, теплый, манящий, и да, Рен действительно пахнет словно чистое, свежевыстиранное белье.
Я открываю рот и делаю глубокий вдох. Аромат щекочет нёбо, заставляя дрожать от удовольствия и поджимать пальцы на ногах. Хочу лизнуть. Я должна вылизать его.
Страх пропал, осталось лишь головокружение, нега и желание облизать моего препода будто леденец. Я немного шатаюсь, оседая, и он стискивает мои волосы крепче, но не требует убрать руки с его пояса.
— Просто расслабьтесь, — его голос изменился, стал мягким, шероховатым. Кончики пальцев гладят мой локоть.
Челюсть болит. Я хочу открыть рот пошире и укусить. Хочу забрать себе этого сладко пахнущего изувеченного Омегу, завладеть им, утащить к себе в тесную маленькую комнатку в общежитии.
Но я сражаюсь с этим невыносимо сильным желанием, понемногу восстанавливая контроль, и феромоны успокаивают меня. Профессор Рен осторожно ослабляет хватку на волосах, его пальцы соскальзывают, и, когда он отклоняется назад, я неосознанно тянусь за ним с приглушенным стоном.
Голова все еще кружится, но его большие руки смыкаются на моих запястьях и отцепляют мои пальцы от пояса, осторожно отпуская их, а я просто стою и тупо смотрю.
— Вам следует отдохнуть, мисс Ниима, — предлагает мне Рен хрипло.
Я киваю и прохожу мимо него в каком-то оцепенении. Он отпирает мне дверь и смотрит вслед, пока я иду, вся в облаке его запаха, на одежде и в горле. Ноги дрожат будто желе. Он что, накачал меня наркотиками?
Но, когда я оглядываюсь назад, его больше не видно. Я облизываю губы и возвращаюсь к себе в общежитие. Тяжесть его рук на запястьях и пальцев, запутавшихся в волосах, все еще со мной, и я не знаю, смогу ли вообще когда-нибудь забыть это.
========== 11: Acidosis ==========
Немного сонного сидения в Гугле, и я узнаю, что профессор Рен действительно никакими наркотиками меня не накачивал, однако феромоны Омег оказывают очень похожее действие. Как и во всем остальном с полулюдьми тема эта сложная, уникальная для каждого в отдельности, и кто-то более восприимчив к этим феромонам, чем другие.
Похоже, за годы, проведенные рядом с Роуз, я стала слегка чувствительной к ним.
Я иду в душ и практически вырубаюсь стоя под потоком воды. Кайдел и Базин маячат неподалеку в душевой, но я игнорирую их взгляды без единого намека на раздражение. Все, о чем мне хочется думать, так это как бы вернуться обратно к профессору Рену в кабинет и уткнуться лицом ему в шею; на все остальное мне наплевать.
За последние несколько недель я не чувствовала себя такой расслабленной, даже с суппрессантами. Сейчас около девяти вечера, скорее всего, он уже ушел домой, но мне ужасно хочется завалиться к Рену в кабинет и проверить, свободен ли он для еще одного странного сеанса обнюхивания. Его железа — это как одеяло, только на стероидах, и теперь, когда мне посчастливилось попробовать чистый запах, мне хочется только его.
Но нужно отступить, дать Рену немного свободы. Я забираюсь в постель, натягивая тяжелое одеяло на голову, и начинаю урчать, чувствуя, что вот-вот засну. Это смешно. Но так расслабляет, это все равно что растягивать замлевшие мышцы после долгой поездки в неудобной позе в тесной машине.
Наверное, доделаю лабораторную в понедельник. Черт с нею.
***
— Так, подпишите фазы, в которых находится клетка на каждом из слайдов и, когда закончите, можете быть свободны.
Биология почти такая же легкая, как и в старшей школе, так что я разбираюсь со своими слайдами меньше чем за десять минут. Я записываю ответы и смотрю на часы — Роуз хотела сходить куда-нибудь потусоваться попозже, а еще Финн нашел какого-то чувака по имени Хакс, который сделает поддельные удостоверения личности.
Я сдаю свою работу, поглядывая на По, пока прохожу мимо. Он склонился над своим листиком, а Базин улеглась на его руке свой головой и сверлит меня неприязненным взглядом, как обычно. Я не улыбаюсь, не хмурюсь, просто сваливаю из лаборатории и направляюсь к себе в общежитие. Да плевать. Это не стоит драки.
Одна мысль все никак не дает покоя. Я прогуливаюсь вдоль стены, вытаскивая телефон, и пишу сообщение, потому что иначе не успокоюсь.
Сегодня 10:20
Вы сказали, что невежливо обнюхивать людей,
но вы же первым меня обнюхали, когда я пришла к вам попросить еще таблеток.
Да, сегодня я в настроении идти напролом. Очень хорошо помню, как профессор Рен обнюхал мою шею после первого дня на суппрессантах, и никакого разрешения он не спрашивал.
Ответ приходит, когда я открываю дверь в свою комнату. Я останавливаюсь и прислоняюсь к стене.
это было другое
Ага. Знала, что вы так и скажете.
приходите в мой кабинет.
у меня есть еще «пастилки» для вас, потому что завтра я уйду сразу после занятий.
Я немедленно требую ответить, куда это он собирается, не в силах заткнуться.
— Дерьмо, — я шиплю. — Извините… не хотела.
Куда?
Извините. Не хотела. Я могу зайти сейчас.
хорошо
Просто с ума сойти, как же естественно у меня выходит быть властной и помешанной на контроле. Я понимаю, что веду себя грубо только потому, что мне так сказал профессор Рен и его книжки.
Когда я подхожу, кабинет пуст, но спустя минуту или две я слышу тяжелые шаги в моем направлении. Профессор Рен позвякивает ключами, и я торопливо отступаю, давая ему войти первым, и он вваливается внутрь, держа в руке целую стопку книг и поверх ноутбук, а затем бросает ключи на стол.