Я киваю и сажусь рядом с профессором Реном в кабинке. Бен? Какого хрена?
— Очень интересно, — вру я.
— У Киры есть к тебе несколько вопросов, мама, — вмешивается Рен.
Но Лее плевать. Она расспрашивает меня об учебе, и я выкручиваюсь как могу, особенно о том, как же мне хочется учить детей. Понятия не имею, почему она зовет своего сына другим именем, и хочу спросить об этом, но Лея будто ураган, несущий меня туда, куда ей захочется. Очень трудно даже слово вставить.
— Я всегда ему говорила, что он найдет себе кого-то, — говорит она, потягивая Пино из бокала. — Ты бы видела, как он вел себя, когда был подростком, все носился с теми маленькими коробочками для ухода, которые так любил делать.
— Мама, — выпаливает профессор Рен. — Давай сбережем эти унизительные истории для нашей следующей милой встречи и потратим больше времени, отвечая на вопросы Киры.
Он встает, бормоча что-то о баре, и Лея закатывает глаза и качает головой. Теперь вижу, почему из Альфа женщин не получается лучших матерей.
— Он сменил имя после последнего семинара, — ее немного грустный, затуманенный взгляд смотрит куда-то вдаль. — Я назвала его в честь одного из моих самых близких друзей…
— Он посещал их больше одного раза? — спрашиваю я.
— О да. Десятки раз, — Лея смотрит в его сторону, слегка наклонившись. Я почти уверена, что она пьяна. — Ну, многие мальчики Омеги проходят через преждевременное половое созревание, так что его отослали на свой первый, когда ему было… хм, около восьми?
Восьми? Твою же мать.
— Это так у него появилось… — я указываю на свою шею.
— У него они везде — клейма были наказанием за попытку побега. Вот откуда у него все эти отвратительные татуировки. Пытается скрыть их, — она небрежно пожимает плечами. — Ты ведь знаешь, как мужчины начинают жаловаться, когда им достается крохотная часть того, через что проходят все женщины. Он всегда был таким.
— А семинары для Альфа женщин такие же?
— Ну конечно же. Все честно и справедливо, это просто Бен вечно хочет быть в центре внимания.
Профессор Рен возвращается с вином для себя и меня. О, хорошо, что у меня осталось то поддельное удостоверение.
Мы болтаем о разном еще немного, а я все пытаюсь постичь Лею. Она довольно легко забеременела, и советует своему сыну и мне попробовать «захват сзади», когда мы захотим детей, отчего Рен давится своим лососем. Я похлопываю его по спине и стараюсь не смеяться.
Она не очень-то милый человек, но некоторые из ее историй о борьбе за права Альфа женщин действительно интересные.
— Я срезала свой браслет тридцать лет тому, — говорит она, дотрагиваясь до своего ожерелья. — Ты можешь сделать тоже самое, Кира. В знак протеста.
— И у вас не было никаких неприятностей из-за этого? — спрашиваю я заинтригованно. Она такая крутая.
— Было немного, но ничего невыносимого. Тебя просто отправят на семинар, проведешь там неделю, обучаясь тому, как стать лидером той или иной ерунды, — Лея тянется через стол, касаясь руки Кайло. — Бену всегда нравились уроки домашнего хозяйства. Он приходил домой и часами вязал. У меня все еще полно всяких вязаных безделушек с тех времен.
Мой бокал с вином наполовину полон, но профессор Рен протягивает к нему руку и одним глотком опрокидывает в себя. А затем встает и направляется к бару, не говоря ни слова.
Я оглядываюсь через плечо, следя за ним, пока не слышу вздох Леи. Она допивает свой третий бокал, и это заметно.
— Только не забывай принимать те суппрессанты, — предупреждает она. — Один намек на Альфу и у него начнется течка. Очень чувствительный.
О… нет. Я заливаюсь краской. Наверное, именно поэтому в свой первый день он смотрел на меня так, словно хотел убить.
Профессор Рен возвращается с нашими бокалами, но я успеваю сделать парочку глотков прежде, чем он снова прикончит мой, в этот раз когда его мать начинает рассказывать мне, как странно ощущаются внутри шпоры омежьего члена. Он подзывает официанта и просит бутылку, а затем отмахивается и сам наливает себе полный бокал.
— Это самая прекрасная вещь на свете, — продолжает Лея, — но тебе захочется сбежать.
Она вздрагивает и закрывает глаза.
— Есть что-то… соблазнительное в мужчине, способном заставить тебя подчиниться.
Кайло залпом выпивает весь бокал. Я перевожу взгляд с него на Лею и пытаюсь направить разговор в нужное русло.
— Бен такой умный, — выпаливаю я. — Такой… такой умный, — я притворно улыбаюсь и неловко прижимаюсь к его руке. — Очень крутой.
— Ну, ты же с ним не из-за того, как он выглядит, — Лея фыркает и смеется. — Я просто шучу, милая. Но… знаешь, Кира слишком хорошенькая для тебя.
Господи.
— Я думаю, что он красавчик, — и ведь я даже не совсем вру, когда говорю это. — Милый. Очень привлекательный.
Лея поднимает брови.
— Конечно. Бен знает, что я просто поддразниваю его. Не так ли, дорогой?
Он кивает головой. Меня беспокоит то количество вина, что сейчас в нем, но пока что Рен совсем не ведет себя так, словно пьян. Пожалуйста, только не напивайся и не устраивай скандалов.
Но чем больше он пьет, тем тише становится, и вот ужин подходит к концу и мы обнимаемся на прощание. Лея направляется к своему Порше, а я остаюсь стоять с ее безмолвным сыном, по которому наконец становится заметно, что он выпил целую бутылку.
Он делает неуверенный шаг, медленно возясь с ключами.
— Ожерелье — это ведь так круто, да?
Я иду следом.
— Без обид, но я заберу их, — я протягиваю открытую ладонь.
Профессор Рен фыркает и шлепает их мне на ладонь, а затем ковыляет к своему джипу в полном молчании.
Примерно так мы проводим большую часть пути назад. Он отрубается, и я понимаю, что попала: я же не могу высадить его и пойти домой пешком, у меня нет денег на такси. Привезти его к себе в общежитие или поспать на его диване? Что из этого выглядит менее подозрительно?
— Знаете, откуда у меня это?
Он очнулся, и темные глаза печально смотрят на меня. Он показывает на клеймо на шее сбоку.
Я сглатываю:
— Эм… за побег с семинара?
— Неа, — профессор Рен вяло качает головой из стороны в сторону, и его глаза блуждают по пространству машины. — Я срезал свой первый браслет, когда был ребенком, потому что хотел быть как моя мама. И вот что они за это сделали, — он печально опускает голову. — А она носит свое как украшение, потому что у нее же есть «женская сила».
У меня все в желудке переворачивается. Я не знаю, что сказать, но это и не надо, потому что он снова отключается, не оставляя мне выбора, кроме как привести его к себе в общежитие. Сможет потиху свалить завтра ночью.
Мысль о том, чтобы бросить его сейчас одного слишком ужасна, чтобы даже подумать о ней. Я найду чистые простыни на половине Роуз. Нельзя оставлять его одного.
========== 13: Polycythemia vera ==========
Сегодня же вечер пятницы, так что большинство студентов сейчас тусуются на вечеринках братств, сестринств или где-то еще, напиваясь вусмерть. И парковка рядом с общежитием совсем пустая, так что я медленно веду черный джип профессора Рена вдоль не занятых рядов, пытаясь высмотреть какое-нибудь укромное место где-нибудь на самом краю, которое не привлечет чужого внимания.
Я уже прикидываю, как побыстрее затащить его к себе в комнату, когда слышу телефонную трель. И сначала впадаю в панику, потому что кто это вообще может быть? — но потом все же проверяю его мобильный, лежащий в нагрудном кармане. Вообще-то это вроде как вторжение в личную жизнь, но я понятия не имею, что делать дальше, так что этот звонок — моя последняя надежда.
— Рен? — отрывисто спрашивает мужской голос.
— Эм… Это Рей? — я пялюсь на своего вырубившегося препода. — Я… подруга Кайло. Профессора Рена.
Он хмыкает: