Я поднимаю глаза на Кайло, а он уже смотрит на меня. Только больше не улыбается, просто смотрит, не отрываясь, и жар ползет по загривку, заполняя грудную клетку. Ощущения другие в этот раз, и я вздрагиваю. Он облизывает губы, и сердце екает в груди. Похоже, он собирается сказать что-то романтичное. Вот так это чувствуется.
Он наклоняется ко мне и шепчет:
— А у меня все еще стояк.
Я морщусь, а он начинает ржать. Вся красная от стыда, я хватаю его за руку и тащу по коридору. Боже, скорее бы он опять стал злым мудилой.
========== 24: Aspirin ==========
Лея отвозит нас к той же закусочной, куда мы с Хаксом ходили за завтраком. Кажется, будто с тех пор прошла целая вечность, хотя на самом деле не больше двух недель.
— Возьмем еду с собой, — говорит она, паркуясь у входа, и осуждающе вздергивает брови. — Да, так лучше всего.
— Мы можем переодеться, — предлагаю я.
— Нет, нет. У вас двоих выдалась долгая ночь, и вам нужно быть дома вместе. Я вернусь через пару минут.
Она оставляет меня сидеть на заднем сиденье своего гигантского Лексуса с полубессознательным сыном, прижавшимся к моему плечу и бормочущим что-то мне на ухо. Его неразборчивый лепет смешивается с тихим воркованием. Наверное, он еще не проснулся.
Я изучаю руки, сложенные на коленях. Страшно возвращаться обратно в его квартиру. Я бы предпочла какое-то время побыть среди людей, чтобы не загоняться по поводу того, что произошло и брать на себя ответственность за это. Кайло — взрослый мужчина, и я не собираюсь нянчиться с ним. Он не говорил мне о том, что такая херня случится после спаривания.
Но я боялась, что меня отправят на семинар; так что сделала бы все это несмотря ни на что. И я не то чтобы злюсь на него, но по факту просто почти не знаю. Мне дико не комфортно и странно чувствовать все его случайные эмоции, ведь мы познакомились всего месяц назад. Я нарушаю личные границы, как сильно он бы мне ни нравился и как бы ни нравилась ему я.
Меня придавливает виной, и то, что он ведет себя не так, как обычно, не помогает. Мне хотелось быть Бетой, не лезущей на рожон. Смешаться с толпой и все такое.
Я пялюсь на регистрационный браслет. Теперь не смешаешься. Не спрячешься, не сбежишь. Люди всегда будут знать, кто я такая.
Лея возвращается через пару минут с двумя пакетами с едой и картонкой с кофе. Я хочу выйти, чтобы помочь ей, но Кайло обхватывает меня за бедра и утыкается носом в шею. Его губы блуждают по моему горлу, влажные и жадные, и я краснею.
Внезапно вода брызжет мне на шею. Лея, усевшаяся на водительское сидение и обернувшаяся к нам, пшикает на своего сына водой из пульверизатора. Он отшатывается от меня, шипя, и забивается в угол машины. И смотрит на мать сквозь полуприкрытые веки, вяло рыча.
Она вздыхает, отворачиваясь:
— Точно не знаю, что ему дали, но полагаю, это был не просто люпролайд. Я заставила одного друга взять кровь на анализ.
— С ним все будет хорошо? — спрашиваю я.
— Да, ему просто нужно поесть и проспаться, — она разглядывает меня через зеркало заднего вида. — И тебе тоже, Кира.
Я глуповато улыбаюсь. У-у-упс.
Лея смеется и пожимает плечами, заводя мотор и выезжая с парковки. Кайло неуверенно подается ко мне, прижимаясь и пряча лицо у меня на шее, и сграбастывает за бедро так, словно собрался усесться на него.
— Я тут же разузнала все о тебе, — говорит она. — Он думает, что мне плевать, но это не так, даже если я и люблю время от времени приложиться к бутылке хорошего вина.
— Мы тогда не… не встречались.
А еще она тогда не просто “приложилась”.
— Да, я так и подумала, — Лея поудобнее пристраивает пакеты на соседнем сиденье, и на ее руке блестит кольцо. — В любом случае, у него и так была тяжелая жизнь. И я не могла позволить, чтобы кто-то еще причинил ему боль, так что хотела, чтобы ты поняла, во что ввязываешься… хотя, как вижу, тебя это не остановило.
Кайло ровно и тихо дышит мне в шею. Уже заснул, и все эти странные ощущения поутихли.
Я кручу браслет на запястье и нахожу вторую пластинку с именем Кайло и датой его рождения. Мне всегда хотелось браслетик-оберег, еще с детства, но…
— Его карьере тоже ничего не угрожает.
Я киваю. Фух. Он бы взбесился.
— А у меня… будут неприятности? — мямлю я.
— Нет, с тобой все будет в порядке. Такие вещи случаются, и университет вряд ли захочет навлечь на себя мой гнев из-за всего произошедшего. Так что он просто вернется в МТИ после окончания семестра: никаких проблем или обвинений.
— Оу. Окей.
— Он был всего лишь приглашенным на семестр профессором, милая. Так что на его карьеру это не повлияет.
На самом деле, я в этом не уверена.
Мы подъезжаем к квартире Кайло после обеда. На улице холодно, никто из нас не одет по погоде, так что я спешу наверх вместе с Кайло, а Лея говорит, что подойдет через минуту. Люди разглядывают нас через окна или с крыльца. Наверное, все еще не отошли после вчерашней сцены.
Внутри все слегка перевернуто, но крови повсюду, как мне представлялось, нет. Я поднимаю с пола лампу, рамочку с фотографией, а Кайло молча бредет по коридору в свою спальню. С тех пор, как он меня уведомил о стояке, стал вести себя тихо, так что мне показалось, что он наверняка устал.
Но горло сдавило намертво, хотя я уже свое все выплакала. Так что, скорее всего, это его ощущения, и, пока я передвигаю стол, соображаю, что расстраиваюсь, потому что расстроен он.
Из душа доносится шум воды, когда в квартиру заходит Лея и принимается выкладывать еду из пакетов на обеденный стол. Я быстро переодеваюсь в спальне Кайло, просто потому что не хочу ходить в окровавленной одежде до того, как приму душ сама, и умываюсь в кухонной раковине. Теперь мне получше.
— Он будет злиться, — непринужденно сообщает Лея, усаживаясь за стол.
— Он сам сказал мне укусить его, — я опускаюсь на стул, все время тревожно поглядывая через плечо на коридор. О да, Кайло точно будет в бешенстве. — Я ни за что бы не укусила его, если бы знала обо всех этих вещах. Или если бы он не захотел.
— Ты сделала бы это независимо от того, что бы он сказал. Это у тебя в крови.
— Нет у меня ничего “в крови”, — отрезаю я.
Лея жмет плечами.
Я жду, когда Кайло присоединится к нам, но он не приходит. Дверь в ванную открывается, а затем в глубине дома хлопает другая. Он снова прячется в спальне.
Я рассматриваю яичный сэндвич, сцепив вспотевшие пальцы в замок. Я должна дать ему побыть одному или пойти поговорить с ним? Когда я только укусила Кайло, меня оторвать не могли, а теперь вот боюсь подойти и посмотреть ему в глаза. Он точно будет чертовски зол. И, вероятно, обвинит меня во всем, разрушит ту хрупкую связь, что образовалась между нами.
Лея всплескивает ладонями и вздыхает:
— Что ж, мне пора домой. Я оставлю тебе номер консультанта.
— Уже уходите? — я блею еще более жалко, чем обычно.
Она похлопывает мне по руке и, встав, протягивает визитную карточку: АМИЛИН ХОЛДО, MD. Бета.
— Вам двоим следует поговорить и побыть наедине какое-то время, — мягко говорит Лея. — Мое присутствие здесь, к сожалению, только усилит его недовольство.
— Но вы его мать… и вы Альфа.
Лея направляется к двери и я быстро встаю, надеясь хоть как-то убедить ее остаться. Я не знаю, что сказать Кайло. Он же взбесится.
— Я была так занята попытками защитить всех остальных, что из меня не получилось хорошей матери, — она стоит ко мне спиной, перебирая ключи в пальцах. — Меня всегда что-то отвлекало. Так что он не захочет меня слушать.
И прежде, чем я успею сказать еще хоть что-то, она уходит, захлопывая за собой дверь, оставляя меня одну у стола.
Пять минут я не могу двинуться с места, и руки дрожат, когда я начинаю задвигать стулья, Леи и свой, пытаясь не заплакать, а потом выбираю сэндвич и апельсиновый сок, чтобы отнести их Кайло в знак примирения. Пожалуйста, только не злись. Я не знаю, что буду делать, если он взбесится. Господи боже.