Иногда, возвращаясь, они заходили к Джоану. Показать ссадины, принести бинты. Иногда просто к костру. Там, под вечер, всё было другим. Однажды она села рядом. Не для еды, а просто потому, что рядом было теплее. Эйден тот самый рыжий, с веснушками, которого все дразнили за привычку рассказывать истории - начал вспоминать случай с курицей.
Птица утащила нож со стола и носилась по лагерю, пока её не поймал самый младший - десятилетий Томми. Все смеялись. Эрин тоже. Не в голос, но уголки губ дрогнули. Сама этого не заметила. А потом Калеб предложил сыграть в настолку. Принёс старую коробку. Распределили фишки, разложили карты. Эрин не хотела, но села. Мама когда-то учила её играть - на случай, если электричество снова вырубится.
Она выиграла. Не специально. Просто знала, когда сбрасывать. Калеб фыркнул, Грей заспорил, Вай кинула в неё виноград. Она поймала. Всё это было странно. Не как раньше. Но… безопасно. На следующий день вылазка была уже настоящей. Не экскурсия.
Четверо: Калеб, Вайолет, Грей и она. Сумка за плечами. Карта в руках. Один запасной капкан: её ответственность. Они шли по северному периметру. Проверяли следы, слушали, подкидывали приманку. Калеб шутил. Вай проверяла каждый угол. Грей пытался научить Эрин распознавать свежие следы.
Это место всё ещё было чужим.
Но люди уже нет
Глава третья: Старшие Арканы // Часть первая: Шут
— Пап, пап, а можно я сегодня с вами пойду ? Руби уже взрослая.
— Калеб она ещё маленькая, даже ещё не твоего роста. Нужно чтобы ты остался и присмотрел за ней пока взрослых нет. Вдруг кто-то чужой придёт — мужчина сел на корточки и достал из кобуры пистолет, протягивая его мальчишке.
— Помнишь чему я тебе учил ? - нежный взгляд отца сменился, суровым и тревожным. Но что может разрушить их спокойную жизнь?
— А… эм… — смотря на грубые руки отца и на такой страшный пистолет, мальчишка пытался вспомнить все советы отца.
— Снять с предохранителя, нацелится в голову и стрелять.
Мальчишка взял пистолет обеими руками. Он был тяжёлый, непривычный, холодный. Калеб кивнул, но в глазах было больше страха, чем уверенности.
— Правильно — отец слегка сжал его плечо. — Если что-то случится, стреляй и главное, береги сестру.
— А вы вернётесь? — голос Калеба дрогнул, и он прикусил губу, чтобы отец этого не заметил.
Мужчина не ответил сразу, кинув взгляд на дочь. Руби сидела на старом матрасе, держа в руках своего медвежонка с одной ногой. Другая уже давно оторвалась.
Затем снова перевёл глаза на сына.
— Конечно мы вернёмся. Просто пороверим, как там Надя и Верон.
Он поднялся, проверил винтовку и, не оборачиваясь больше, вышел за дверь. Калеб слышал, как снаружи загремела калитка, и шаги постепенно стихли. В доме воцарилась тишина. Только ветер стучал в рассохшееся окно, и где-то вдали снова слышались разговоры — глухие, неразборчивые.
— А вдруг они не вернутся? — тихо спросила Руби. Она прижала игрушку к себе и смотрела на брата широко раскрытыми глазами.
Калеб опустился рядом, положил пистолет на колени и сказал, стараясь звучать так же уверенно, как отец
— Вернутся. Мы просто должны подождать.
Он говорил это больше себе, чем ей. Когда взрослые ушли, Калеб сначала сидел молча. Руби вертела мишку в руках и всё время косилась к двери. Он понял, что сестра боится, и начал рассказывать ей истории — про то, как они будут путешествовать, когда всё станет лучше, и как однажды построят дом, где всегда будет свет и еда. Руби смеялась, и напряжение в комнате немного спало. Калеб стал нарочно смешить её, подражал голосам из сказок, строил гримасы. Девочка смеялась так, что даже забыла, что они остались одни. Спустя время Руби предложила сыграть в прятки. Брат не хотел, но её глаза блестели, и он не смог отказать.
— Только не шуми — сказал он серьёзно, но его лицо было слишком добрым, чтобы сестра и правда поверила что он может быть строгим. — Я буду считать.
Он закрыл глаза, прислонился лбом к стене и начал:
— Раз... два... три...
Руби тихо захихикала и побежала куда-то в глубину дома.
— Пять... шесть... семь... — Калеб слышал, как скрипит пол под её маленькими ногами.
— Девять... десять! — он резко открыл глаза. — Я иду искать!
Он сделал шаг к соседней комнате, но в этот момент раздался стук. Глухой, уверенный, прямо в дверь. Мальчишка замер. Стук повторился. На этот раз сильнее. Он поднял пистолет и держал его направленным на дверь. Сердце стучало так громко, что казалось — незнакомец услышит. Дышать было тяжело, воздух будто застревал в груди.