— Я надеялась, что Верон и Лэа выжили, — Лэа, что была на мушки несколько секунд назад, сделала шаг к ней.
Надя обрадовалась, ведь если новенькая жива, значит и Верон тоже, ведь так же ?
— Лэя, Вер... Верон ведь тут, вместе с тобой? — её голос нервно дрогнул. Слова повисли в воздухе, как камень.
И тогда всем стало понятно что их друг скорее всего пал, но что самое страшное, их безопасное место нашли те, от кого они так долго бежали. Анна подошла к Наде, чтобы осмотреть её и обработать раны.
— Ей нужен отдых. И вода. Потом уже будем разбираться.
Алекс не опустил оружие. Он медленно прошёлся взглядом по всем.
— Мы слишком долго здесь задержались. Они нашли нас один раз — найдут и снова. Если сегодня был только один… завтра их может быть десять.
— Ты предлагаешь снова бежать? — Виктор поднял глаза, его голос был надломлен. — Сколько можно? Мы и так полжизни бегаем!
— Сколько придётся, — резко ответил Алекс. — Или хочешь дождаться, когда придут целым отрядом?
Молчание. Только тяжелело дыхание Нади и тихие всхлипы Руби. Анна подняла голову и посмотрела на всех по очереди.
— Надя не укушенная, и раны не серьёзные так что лучше уйди утром. На север. Дальше от этих мест. Чем раньше выйдем тем лучше.
Утро пришло слишком быстро. Калеб даже не понял, спал ли он вообще. Всё тело ныло от усталости, но сердце билось так, будто он всё это время бежал. Дом был тихим, только слышались шаги взрослых. Они собирали вещи: натягивали рюкзаки, проверяли оружие. Калеб сидел рядом с Руби, сжимая её холодную руку. Она ещё не понимала всего, но её красные от слёз глаза говорили, что она чувствует то же самое — страх.
— Калеб, держи — мать протянула ему старый мешок. Внутри было несколько банок тушёнки. — Это твоё. Не потеряй.
Он кивнул. Хотел спросить, а долго ли придётся идти, но промолчал. Слова снова застряли в горле. Надя сидела у стены. Она не спала всю ночь. Она сидела у окна в надежде увидеть Верона, живым или мёртвым, чтобы завершить его муки, но он так и не появился. Калебу было трудно к ней подойти, чувствуя её боль. Но Руби, несмотря на испуг, всё время смотрела на неё, как будто хотела убедиться, что Надя в порядке.
— Мы выдвигаемся сразу — сказал Виктор. Его голос был твёрдым, без сомнений. — Дорога будет тяжёлой. Держимся вместе.
Когда все вышли из дома, Калеб оглянулся. Их дом казался чужим, хотя ещё вчера они смеялись здесь с Руби, и им казалось, что это их неприступная крепость.
— Калеб, идём — мать подтолкнула его.
Холодный ветер бил в лицо, разрывая дыхание на куски. Лес вокруг стоял тёмный, голые ветви хлестали по плечам, земля под ногами была сырой, липкой. Листва прела, и каждый шаг отдавался тяжёлым шорохом, будто сама осень шептала им вслед. Калеб шагал не много сзади, мамы, что держала Руби за руку. Его маленькие ботинки тонули в грязи, пальцы мерзли даже сквозь перчатки, а в груди сидел странный комок — то ли страх, то ли усталость. Он всё время смотрел по сторонам, боялся, что из-за деревьев выскочит кто-то ещё… такие, как те, о ком говорили взрослые.
— Эй, малыш — раздалось сбоку.
Калеб вздрогнул и повернулся на голос. К нему подошла Лэа. В её взгляде было что-то спокойное и твёрдое, будто холодный нож, который может и защитить, и ранить. Она шла легко, хотя на её плечах висела винтовка и рюкзак, а на лице усталость пряталась глубже, чем у других.
— Ноги не отваливаются? — спросила она, чуть склонив голову.
— Нет — буркнул он, но голос прозвучал тише, чем хотел.
— Врёшь — усмехнулась Лэа. — Ты весь сжался, будто сейчас рухнешь. Но держишься. Мне это нравится.
Калеб нахмурился, опустил глаза на грязь.
— Просто не хочу, чтобы Руби волновалась — сказал он.
Лэа на секунду замолчала. Потом кивнула, будто его слова что-то значили для неё.
— Правильно. Иногда приходится быть сильным не потому, что ты готов, а потому что кто-то рядом слабее. — она посмотрела вперёд, туда, где шагала Руби, держась за руку Анны. — Она смотрит на тебя. Даже если ты не замечаешь.
Калеб сжал губы, не зная, что ответить. Лэа чуть нагнулась к нему, шепнув так, чтобы остальные не услышали:
— Слушай, Калеб. В нашем мире, не всегда выигрывает тот, кто самый большой или сильный. Иногда выживает тот, кто быстрее соображает, кто умеет не растеряться, когда страшно. Что если бы мы не успели ? Что если бы твоя мама не выстрелила? Ты понимаешь о чём я?