Калеб помотал головой.
— Пойдём со мной.
Он насторожился, но Руби спала спокойно, а Лэа смотрела так, будто знала, что делает. Мальчишка медленно поднялся, стараясь не разбудить сестру. Они отошли чуть в сторону, за старый поваленный ствол. Там ветви деревьев скрывали их от глаз лагеря.
— Ты боишься? — спросила она.
Калеб сглотнул. Хотел сказать «нет», но слова застряли. Тогда он просто кивнул. Лэа усмехнулась уголком губ.
— Хорошо. Бояться — это нормально. Но хуже, когда страх держит тебя за горло. Если хочешь, я научу, как дать сдачи.
Она достала нож. Лунный свет скользнул по лезвию. Калеб инстинктивно отшатнулся, но она протянула рукоятку ему.
— Держи.
Он нерешительно взял нож. Лёд пробежал по пальцам. Тяжёлый, чужой, но в то же время… какой-то настоящий.
— Первое правило — Лэа наклонилась ближе, её голос был тихим, как шёпот ветра — Никогда не показывай, что ты слабый. Даже если страшно до дрожи. Даже если перед тобой мертвец. Даже если человек направляет на тебя ствол. Понял?
Калеб кивнул, крепче сжимая рукоять.
— Второе. Нож — не игрушка. Но если придётся… бей быстро и не думай. Прямо сюда — она коснулась его руки и направила кончик клинка на себя. — Горло. Или под рёбра.
У Калеба пересохло во рту.
— Я… смогу?
Лэа посмотрела прямо в его глаза.
— Ты уже можешь. Потому что у тебя есть Руби. Ты будешь её защищать на уровне инстинктов.
Сердце Калеба стучало так громко, что он думал — Лэа точно слышит.
— Давай — сказала она и показала на дерево — попробуй.
Калеб сжимал нож обеими руками и бил по стволу. Каждый удар отзывался дрожью в его тонких руках, нож то и дело соскальзывал, оставляя на коре кривые царапины. Но он не сдавался. Стиснув зубы, снова и снова наносил удары, будто дерево было тем, кто ворвался к ним в дом.
Лэа стояла рядом, скрестив руки на груди, наблюдая. В лунном свете её лицо выглядело суровым, но глаза сверкали одобрением.
— Вот так, Калеб. Но не только удар важен — она наклонилась, коснулась его плеча, поправила стойку. — Если ты замрёшь, тебя снесут. Надо уметь уклоняться.
Она огляделась, подняла с земли длинную ветку и легко взмахнула ею, будто тренировочным мечом.
— Встань.
Калеб вжал нож в ладонь, сделал шаг назад.
— Я не буду сильно — сказала Лэа и чуть усмехнулась. — Но тебе нужно учиться. Готов?
Он нерешительно кивнул. Палка резко метнулась к его плечу. Калеб вздрогнул и только чудом отшатнулся. Дерево хлестнуло воздух рядом с ним.
— Неплохо — одобрительно кивнула Лэа. — Но не закрывай глаза. Ты должен видеть, откуда летит удар.
Она снова взмахнула — на этот раз пониже. Калеб попытался шагнуть в сторону, но запоздал, палка ударила по бедру.
— Ай!
— Терпи. Это ещё игрушка. В жизни будет хуже.
И снова удар. На этот раз Калеб пригнулся, и палка прошла выше, почти не задела. Лэа хмыкнула.
— Уже лучше.
Она стала двигаться быстрее. Удары, один за другим. Калеб начал дышать чаще, ноги путались, но каждый раз он старался успеть. Он спотыкался, падал на колени, но вставал и снова уворачивался.
— Молодец — сказала Лэа, когда он почти рухнул от усталости. Она опустила палку и присела рядом, глядя на его красное, вспотевшее лицо. — Ты двигаешься, ты не застываешь. Это главное.
Калеб поднял глаза, тяжело дыша.
— Думаешь… я смогу? Если… если придётся?
Лэа помолчала. Затем протянула руку, помогая подняться.
Утро началось с быстрых сборов. В воздухе висел холод, сырой и резкий, будто осень решила напомнить всем, что впереди только суровые морозы. Над кострищем тянулся белый туман, и каждый вдох отдавался в груди тяжестью.
Группа двигалась молча, собирая остатки припасов, проверяя оружие, затягивая ремни на рюкзаках. Слишком мало еды, слишком мало патронов. Но у них не было выбора.
— Нужно решить, куда идти — сказал Виктор, стоя у карты. — Север. Помните знаки что мы давно видели, там говорилось что на севере есть какой-то форт.
— Север ещё и холоднее — заметила Анна, поправляя на плечах плащ Руби. — Но может, это даже к лучшему. Мертвецы в мороз двигаются медленнее.