Калеб заметил, как Лэа слегка напряглась. Но она лишь кивнула, будто приняла это как должное. Винс подошёл ближе, сел на край стола. Его взгляд скользнул по Калебу, по Руби, потом остановился на плюшевом медведе, которого девочка всё ещё сжимала. Винс улыбнулся теплее, чем кто-либо из взрослых до него.
— Хороший медвежонок — сказал он. — У моей дочери был такой же — В голосе мужчины промелькнула нота печали и взгляд его как будто изменился. Но он так же быстро вернулся в норму, взглянув на Джоан, а после на Лэа.
— Лэа у меня для тебя есть дело, пойдём пройдёмся — Лэа только кивнула и, встав, направилась с Винсом на улицу. А к Калебу и Руби пришла Анна проверить как дети.
— Спасибо, что разрешили зайти к вам, — Анна, смотря на Джоан, преисполненная благодарностью улыбнулась ей, а после подошла ближе.
— Какой уже месяц? — Анна сразу поняла что Джоан беременна, на каком-то материнском уровне
Женщина говорила тихо, почти шёпотом, будто боялась спугнуть этот хрупкий мирок, в котором будущая мама всё ещё держалась.
— Второй месяц — с лёгкой усталой улыбкой призналась Джоан. Её пальцы нервно скользнули по краю стола, словно она пыталась удержаться за что-то материальное, за что-то прочное в этом зыбком мире. — Иногда думаю, что не доживу даже до третьего.
Калеб украдкой посмотрел на неё. В её глазах было что-то большее, чем просто усталость. Там пряталась тень страха. Он уже видел подобный взгляд у матери, когда она впервые сказала детям, что отец не вернётся. Руби, не замечая тяжести разговора, всё так же сидела на полу, качая своего медвежонка, словно младенца. Её тихие «баю-баюшки» странно резонировали с напряжённой тишиной комнаты.
— Я знаю точно — Анна произнесла это почти твёрдо, но в её голосе сквозила знакомая нотка той самой материнской тревоги, что никогда не уходила. — Ради ребёнка женщины делают невозможное.
Джоан подняла на неё глаза. На секунду ей показалось, что Анна говорит не только ей, но и самой себе. Снаружи хлопнула дверь — Винс и Лэа ушли. Ветер ворвался в дом коротким рывком, зашевелил занавеску, будто напоминая: за этими стенами всё ещё царит холод и смерть. Калеб сжал кулаки. Он хотел спросить, зачем Винс позвал Лэа, но язык будто прилип к нёбу. Вместо слов он только перевёл взгляд на сестру. Руби улыбалась, качая медведя, как будто в её маленьком мире ничего не изменилось. Снаружи было тихо, только ветер тянул сухие листья по земле. Луна висела бледным диском над крышей особняка, освещая двоих, вышедших из дома. Винс и Лэа шли рядом, но не спешили. В их шагах не было цели — скорее желание уйти на расстояние от голосов и суеты внутри.
— Знаешь… — начал Винс, останавливаясь у дерева и касаясь ладонью его шероховатой коры. — Я думал, что всё потерял. Семью, дом, друзей… даже себя. — он усмехнулся безрадостно. — Но потом появилась Джоан. Просто протянула руку, когда я лежал в грязи, и сказала, что вместе мы можем что-то построить. С ней пришёл смысл. Надежда.
Он говорил спокойно, но голос его дрогнул, перед тем как он замолчал. Лэа смотрела на него внимательно, её лицо оставалось неподвижным, но внутри ощущалась тяжесть. Она никогда не видела Винса таким открытым.
— Я рада, что ты её встретил — тихо сказала она. — Ты заслужил хоть немного покоя.
Винс перевёл взгляд на неё. В его глазах был странный свет, смесь тепла, благодарности, но и какого-то сомнения.
— Скажи… когда вы поднимались сюда, к дому, вы никого не встретили? Никого странного, чужого?
В этот момент сердце Лэа ударилось больно о рёбра. Перед глазами вспыхнула та секунда на мосту — падение мужчины, рваный звук выстрела, лицо Виктора, холодное, как камень. Она сжала зубы, но снаружи сохранила спокойствие.
— Нет — ровно ответила она. — Никого. Дорога была пустая.
Винс долго смотрел на неё, будто пытался уловить малейшую дрожь в голосе или взгляд, ускользнувший в сторону. Но Лэа не дрогнула. Она стояла, как незыблемая стена, защищая не столько правду, сколько своих.
— Понятно… — сказал он наконец и отвёл глаза. — Просто думал, может, мои ребята ошиблись. Кто-то видел силуэт в стороне от дороги.
— Наверное, показалось, — мягко добавила Лэа, стараясь, чтобы её слова звучали естественно.
Они ещё какое-то время стояли молча, слушая ночной воздух. Лэа ощущала тяжесть лжи, будто камень на груди, но знала — иначе нельзя. Винс кивнул в сторону дома.
— Пойдём. Не хочу, чтобы Джоан волновалась.