Лэа пошла следом, но в душе уже знала: если правда всплывёт, эта ночь может стать началом конца для всех. На кухне-столовой пахло тушёным мясом и свежим хлебом. Старый стол, покрытый пятнами и царапинами, был заставлен тарелками и жестяными кружками. Свет керосиновой лампы колыхался, отбрасывая тени на стены, будто они тоже слушали. Томас и Джек хлопотали у плиты. Томас резал хлеб, руки его двигались уверенно, с привычкой человека, который научился ценить каждый кусок. Джек — широкоплечий мужчина с аккуратно подстриженной бородой — разливал суп по мискам. Когда он повернулся, Лэа заметила, что у него усталые глаза, но в них теплилась доброта, скрытая за суровым видом.
— Ну, вот и всё — произнёс Джек, ставя последнюю миску на стол. — Еда готова.
Люди потянулись садиться. Калеб с Руби уселись рядом, девочка прижимала к себе своего медвежонка, но на стол всё же заглядывала с любопытством. Анна опустилась напротив Джоан, их взгляды пересеклись — и в этом молчаливом обмене было больше понимания, чем в словах. Виктор сел в стороне, его лицо оставалось каменным, будто сам запах еды не имел для него никакого значения. Алекс устроился рядом, но всё время поглядывал на Виктора, будто ждал, что тот снова сорвётся. Лэа взяла ложку, но руки её дрожали совсем чуть-чуть. В памяти всё ещё стоял тот выстрел. Она бросила короткий взгляд на Винса — он разговаривал с Джеком о запасах, и на лице его не отражалось ничего подозрительного.
— Сколько времени прошло, как вы обосновались здесь? — спросила Анна, чтобы разрядить тишину.
— Почти два года — ответил Джек, садясь рядом с Винсом. — Держимся вместе, не пускаем посторонних. Только благодаря этому и живём.
— А теперь вот и мы… — пробормотал Алекс, но в его голосе не было радости.
— Теперь и вы — подтвердил Винс, поднимая взгляд. — Времена такие, что не стоит держаться поодиночке. Но доверие… — он задержал взгляд на Викторе, — Доверие придется заслужить.
Ложки заскребли по мискам. Детский смех Руби прорезал напряжённую атмосферу, когда она ткнула Калеба локтем в бок, а тот едва не пролил суп. На мгновение всё стало похоже на обычный ужин.
— Слушайте — вдруг заговорил Джек, осторожно ставя кружку на стол. — Вы, случайно, никого не видели по пути? Мужчину. Высокий, с рюкзаком. Звали Артур. Он должен был вернуться уже давно…
Слова повисли в воздухе, как капли крови на осенней земле. Лэа почувствовала, как сердце ударило сильнее. Она поймала на себе взгляд Винса. Тот ждал, его глаза были внимательны, цепкие, как будто искали ответ между словами. Лэа понимала что её враньё может вскрыться если Виктор или Алекс решат сказать правду.
— Артур пошёл к старому домику у моста — продолжил Томас. — Там оставались запасы, он хотел проверить. Но не вернулся. — Его голос дрогнул. — Мы уже волнуемся.
На мгновение за столом стало тихо, даже Руби перестала возиться со своим медвежонком и всмотрелась в лица взрослых. Виктор вдохнул, почти незаметно сжал кулак под столом.
— Нет — сказал он ровно, чуть тише, чем обычно. — Никого мы не встречали. Лишь следы… кострище и пустые места. Но людей там не было.
Алекс почувствовал, как у него по спине пробежал холодок. Ему хотелось крикнуть, сказать правду, но он увидел, как Виктор слегка прищурился, наблюдая за ним из-за тарелки. В его взгляде было предупреждение. Джек и Томас кивнули, но их плечи чуть опустились — словно надежда, которую они держали в себе, только что рухнула.
— Понятно… — произнёс Джек глухо и встав из стола.
Сославшись на то, что нужно проверить двор, вышел в прихожую. Его шаги были размеренными, но в глазах уже блуждало подозрение. Он был не из тех, кто просто забывает людей. Артур слишком давно не возвращался. Он накинул куртку, и в этот момент взгляд его зацепился за кучу вещей, аккуратно оставленных возле двери. Сначала Джек не придал этому значения, но потом… знакомая ткань, потертая застёжка, и на боковом кармане — нашитая красная нитка крестиком. Артур сам хвастался когда-то, что починил разрыв.
— Нет… — выдохнул он, и сердце болезненно ударило в груди.
Джек присел, медленно открыл рюкзак. Внутри были те самые консервы, сухари, скатанный в плотный рулон плащ. Всё, за чем Артур отправился к домику у моста. Его руки задрожали. На секунду всё тело онемело. В ушах шумело, будто весь дом вдруг наполнился ревом. Джек резко захлопнул рюкзак, зубы стиснулись так, что заскрипели. Он встал, открыл дверь и шагнул в холодную ночь. Дверь хлопнула за ним громко, резанув тишину внутри дома. На лице Джека не осталось ни капли тепла. Только решимость.