И захлопывает люк. Последнее, что она слышит – выстрел. Эриния хотела заплакать, хотела открыть дверь и помочь отцу, но как только она собралась, её остановила мать, впервые в жизни она увидела у матери не добрый и любящий взгляд, а полный боли и решимостью. Женщина резко хватает её за запястье.
- НЕТ. - Голос глухой. Как будто сорванный.
- Ты… ты не можешь…
Эриния шепчет, едва дыша. – Он… он же там! Мы должны…
Мама не отпускает её руку.
- Посмотри на меня, Эрин
- Посмотри. На. Меня.
Эриния смотрит. И чувствует, как её мир трескается. Это не та мама, что учила её готовить кашу. Не та, что пела под нос в бункере. Это женщина, которая сейчас отдаёт всё, что у неё осталось.
- Слушай. – Мамин голос хриплый, медленный.
- Если ты сейчас откроешь люк… ты умрёшь.
- Мы можем помочь!..
- Нет. – Пауза.
- Если ты умрёшь… Каин останется один.
- Я…
- Ты слышишь меня, Эриния? Ты – его сестра. Ты – его защита. Ты – всё, что у него есть. Теперь…Теперь ты и я.
Эриния сжимает кулаки. Губы дрожат.
- Но я не знаю, как…
- Узнаешь.
- Я боюсь…
- Я тоже. – Мама кивает. Медленно. - Я боюсь до чёртиков. Боюсь того, что ты пойдёшь одна. Боюсь, что ты станешь такой же, какими стали я с твои отцом, как только всё это началось.
Она обнимает Эринию – быстро, сильно. Словно в последний раз. Потом опускается к Каину. Целует его в макушку. Они ползли по туннелю, пыль забивала нос, локти сдирало о ржавые болты. Каин тяжело дышал позади, мама толкала его вперёд, обнимая, как будто могла спрятать от всего мира.
Впереди замаячил свет. Щель в полу, аварийный люк. Эрин вспомнила, как они раньше играли тут с Каином, когда ещё верили, что «снаружи» это место, где можно жить.
- Давай – мама шепчет. – Осторожно. Только тихо. Быстро. Без глупостей.
Руки дрожат, но Эрин толкает крышку вверх, чуть приоткрывая. Воздух снаружи – горячий, сухой. Пахнет гарью, металлом и потом.
И вдруг… щелчок затвора.
- Ну привет, семья предателей.
На фоне вечернего неба силуэты. Трое. Оружие в руках. Лица как будто вырезаны ножом по ржавчине. Один плюёт в песок, у второго на плече автомат, у третьего тесак, как мясник держит топор. Эрин только вылезает из люка и уже чувствует, как земля под ногами уходит. Мама следом, выводит Каина, становится между детьми и чужаками, как щит. В руках старый пистолет отца. Сжимает его крепко, так как будто уже стреляла.
- Назад – говорит она. Ровно. Без истерики. Только Эрин видит, как у неё дрожит левая рука. Та, что держит Каина.
- О, мамка с пушкой – усмехается один из них. - Уверена, что ты хочешь, чтоб твои детки смотрели, как ты дохнешь?
- Отпусти оружие – добавляет второй. – Или я выбью из тебя последние мозги.
Мама не отвечает. И стреляет. Выстрел прилетел точно между глаз, один из мужчин валится назад, как мешок, а его лицо превращается в кровавое мясо.
- СУКА! – орёт другой.
Второй выстрел, и пуля мести достигает второго. Но третий успел выстрелить, женщина отворачивается, чтобы спиной закрыть детей. Её отбрасывает в сторону, и она падает.
- МАМА! – кричит маленькая девочка.
Горло режет. Всё внутри рвётся. Каин вопит, тянется к ней руками. И в этот момент Эрин видит, как самый мерзкий, тянется к брату. Грязные пальцы, ожоги на коже, глаза голодные, как у пса. Девочка бросается на него, как зверь, бьет кулаками, ногтями, всем телом.
- НЕ ТРОГАЙ ЕГО! НЕ СМЕЙ! НЕ СМЕЙ! НЕ СМЕЙ!
Он пытается схватить её, но она царапает ему щёку, чувствует, как кожа рвётся под ногтями. Слышит, как он визжит. Чувствует, как кровь попадает в рот солёная, тёплая. Но Эрин отдёргивает за волосы новый бандит, что прибежал на крики и выстрелы. Шея хрустит. Эрин падает. Кто-то плюёт ей в лицо.
- Мелкая тварь – бормочет голос.
- Сдохнешь тут же, где и мамка с папкой.
Каин кричит имя сестры. Сестра пытается подняться, но ботинок давит её на спину, и один сильный пинок откидывает маленькую девочку дальше.