Последнее, что видит Эрин, перед тем как теряет сознание, как её брата хватают, закидывают в машину и увозят прочь.
Глава вторая: Форт Искариот.
Луна висела над миром, как единственный выживший свидетель. Холодный свет скользил по пеплу, по разбросанным вещам. И по лицу Эринии. Сколько прошло времени? Она не знала. И это не важно.
Первое, что она увидела при пробуждении – тело матери. С открытыми глазами, а на щеке как будто застывшая слеза полная горя и сожаления. Эриния дёрнулась, попыталась встать и тут же упала обратно. Всё внутри скручивалось в узел, ноги не слушались, плечо горело огнём, губы покрыты запёкшейся кровью.
Сдавленный хрип вырвался из горла, больше похожий на всхлип, чем на крик. Слёзы текли сами. Она не помнила, когда в последний раз плакала по-настоящему. Сжав зубы, Эриния медленно подтянулась вперёд. Каждый сантиметр ощущался как по битому стеклу. Колени дрожали, руки скользили по острой земле, но она ползла, к матери.
– Мам… – её голос еле слышен, любые слова застревали из-за кома в горле. Она просто легла на тело и плакала, умоляла маму встать, трясла её.
Но она не отвечала, не шевелилась, не подавала ни малейшего признака жизни. В какой-то момент слёзы закончились, они просто… иссякли, как пересохший источник. На их место пришла тишина, та, от которой звенит в ушах, та, в которой слышен собственный пульс и каждый мысленный шёпот звучит подобно крику. А с ней пришло понимание, того что всё это – не кошмар, а правда, жестокая правда. И тогда Эрин вспомнила слова мамы.
– Ты слышишь меня, Эриния? Ты – его сестра. Ты – его защита. Ты – всё, что у него есть.
Слова матери прорезали болью. Теперь брат это всё что у неё осталось, единственный, ради кого стоит жить. И теперь она должна его защитить, как раньше их защищали родители. Медленно, почти по частям, Эриния поднялась на ноги.
Каждое движение отзывалось тупой болью, как будто тело протестовало, умоляло остаться лежать. На земле рядом она увидела, как валялся пистолет отца – тот самый, из которого стреляла мама. Рука Эринии дрожала, но пальцы всё же обхватили рукоятку. Холодный металл будто прожигает ладонь. Запихнув оружие в карман куртки, она, хромая, медленно направилась к входу в бункер, теперь ей нужно было забрать припасы и отправиться в след за братом.
Эриния шла к выходу медленно, каждый шаг отзывался в позвоночнике вспышкой, плечо ныло. В голове шипел белый шум, сердце било слишком бешено. Эриния продвигалась к выходу медленно, будто ноги её были налиты свинцом.
Когда она дошла до входа в бункер, всё было разрушено. Казалось, те, кто к ним вторгся просто наслаждались разрушениями. Полностью сломанный генератор, старый флаг, что висел на верху, валялся внизу и вход в бункер от которого ничего не осталось. Просто воронка ведущая вниз.
Может это и глупо, но она надеялась. Где-то глубоко внутри была детская вера, в то, что может отец жив
Когда она спустилась, в свете аварийной лампы, мелькающей над головой, она увидела его. Отец лежал на спине. На рубашке рваные дыры от пуль, ткань вокруг них окрасилась в красный, а голова… вместо неё было только кровавое месиво. Он не просто умер. Его убили. Жестоко.
Она смотрела на тело человека, который всегда казался несгибаемым. Тот, кто учил её выживать, кто улыбался, даже когда было нечего есть. А теперь он… теперь его нет.
– Пап… – срывается с пересохших губ. Но он уже не ответил ей.
Она упала на колени, кровь отца впитывалась в её одежду. Эриния поняла окончательно, что её жизнь разрушена. Все их мечты были взорваны, как этот бункер. И теперь она должна отомстить, спасти, вернуть. И главное, она не может быть больше ребёнком. У неё больше нет права быть маленькой и слабой девочкой. Не отрывая взгляд от тела, она прошептала:
- Я их найду.
Смахнув злые слёзы, Эриния поднялась на ноги. Тело ныло, но она старалась не обращать внимания. На стене висел старый походный рюкзак, ткань протёрта, ремень надорван. Она сняла его, отряхнула и сразу пошла вдоль стен, проверяя всё, что осталось после нападения.
Большая часть еды исчезла: консервы, вода – всё, что можно было унести, забрали. Эри опустилась на колени и стала заглядывать под полки. Там, в пыли, она нашла пару банок, закатившиеся, забытые. Одну прижало металлическим ящиком, пришлось потрудиться чтобы достать.
Дальше в угол, там, где обычно играл Каин, она подняла с пола пустую коробку, и под ней – спрятанные им баночки, те самые, из которых он строил башни. Она помнила, как он тихо смеялся, чтобы никто не услышал, и говорил: