«Больше дроидов нет, а, значит, победа осталась за небиологическим разумом!» — торжествующе сообщила напарница.
«За ним, за ним, убедила! Принимай мои поздравления», — ответил её учёный, крутя в руках ярко сияющий белым светом, наполненный под завязку «чистой энергией» большой кристалл кварца.
С такими энергоносителями и фонарики не нужны. Но, всё-таки, это недочёт в структуре хранилища. Ведь, получается, что чем больше в накопителе энергии, тем больше её потеря в виде электромагнитного излучения, в том числе и в видимом спектре. С такой потерей первая треть энергии полностью заряженного кристалла исчезнет через несколько десятилетий, вторая — через пять-шесть веков, а последняя… через пару тысячелетий! — озарило учёного.
«Слушай, Вэйра, а ведь мы неверно оценили время падения звездолёта», — решил обсудить своё предположение Максим.
«М?» — непонимающе спросила она. И продолжила, — «Так мы и не оценивали, тебе же наблюдатель сообщил».
«Я, похоже, неправильно интерпретировал понятие «цикла», приравняв его к году этой планеты. А она вращается на большом удалении вокруг «голубого гиганта», и год здесь как минимум равен сотне земных».
«Ну, может, не такой уж и гигант, я присвоила звезде спектральный класс А1. Радиус составляет 1,9 солнечных, масса — 2,7. Полный оборот планеты вокруг звезды занимает семьдесят три земных года или тридцать пять с половиной тысяч местных восемнадцатичасовых дней. Абсолютная погрешность оценки составляет шесть процентов», — возразила напарница, и, поймав удивлённый взгляд человека, добавила. — «Чего так смотришь? При желании, сам уже давно мог легко вычислить эти параметры».
«А ведь и правда. Не подумал», — признал учёный. — «Но с таким количеством обрушившихся на нас открытий оно неудивительно».
«Так что там со временем падения?» — напомнила Вэйра.
«Максимум две тысячи лет назад. Скорее всего, прошло чуть более семнадцати столетий. Я выяснил, что кристалл кварца не просто светится, он теряет энергию в виде электромагнитного излучения. Так что его установленный на охранном дроиде вариант должен полностью разрядиться за двадцать три века, а к нашему приходу в них осталась максимум шестая часть заряда», — сообщил человек. И продемонстрировал предварительный вариант экспоненциально убывающей функции, отражающей зависимость количества теряемой накопителем энергии от оставшегося в нём заряда.
«Получается, что корабль рухнул не так уж и давно. Есть шанс, что цивилизация как минимум одного из участников конфликта всё ещё существует. Кстати, ты зачем мне уступил? Ведь ты мог спокойно прорезать тонкую стенку и вперёд меня добраться до коридора, к которому примыкал отсек с последними дроидами, а сам пошёл разбирать завал, позволив мне тебя опередить. Зачем?» — резко сменила тему напарница.
«Вижу, меня раскусили. Скажу так, мотивация поступков, совершаемых в сфере межличностных отношений, диктуется далеко не одной-единственной личной выгодой, она гораздо глубже. Ты уже знаешь ответ, но до конца его не осознаёшь. Так что его тебе придётся искать самой», — весьма озадачил ИИ своим ответом Максим.
«Хорошо. Я… постараюсь его найти», — чуть неуверенно произнесла Вэйра.
Кибернетик вздохнул и подумал: — Ну не объяснять же ей как ребёнку, что желание доставить радость другу вполне естественно, а в условиях полной изоляции от цивилизации — просто необходимо. Ведь даже ей требуется эмоциональная разрядка, одними перезагрузками уже не отделаешься.
Полноправные владельцы корабля, коими стали исследователи после тотальной зачистки всех его отсеков и захвата контроля над всеми узлами, решили провести «разбор полётов» — обсудить полученные в ходе четвёртого этапа операции «приватизация» данные.
Бренные оболочки обоих разумных лежали в главном зале командного центра, в то время как их сознания находились в виртуальном пространстве Вэйры, куда она благородно пустила человека.
На этот раз изменчивое окружение, которое ИИ постоянно переиначивала, предстало перед Максимом в виде покрытой низкой сочной травой зелёной долины, высокого голубого неба, с которого светило жёлтое солнце. Недалеко от них луг пересекал быстрый ручей, дно которого устилала мелкая галька, а на узких песчаных берегах играли блики солнца.