— Дальше — больше. Данные не подверглись расшифровке ни одним дешифратором, в то время как сами сильно напоминали последовательность нуклеотидов цепи ДНК, вот только число «оснований» превышало сотню миллионов… После тысяч неудачных попыток учёный начал воспринимать загадку как личный вызов, твёрдо решив не отступаться от неё до тех пор, пока не разгадает. Но, как он не старался, ни один из разумных и реальных вариантов решения не дал результата. Тогда настал черёд вариантов невероятных и фантастических, а начинать пришлось издалека…
— «Что, если вся вселенная на каком-то уровне начинает представлять собой потоки данных, своеобразные наборы динамически меняющихся переменных?» — спросил тогда самого себя кибернетик. Ведь, в конце концов, основополагающие константы просто обязаны быть как-то заданы! Но единственный достойный внимания намёк был дан только квантовой механикой, даром что в далёком двадцатом веке. Тогда пришли к выводу, что всё мироздание можно описать одной-единственной, пускай и неимоверно сложной функцией, относимой к разряду волновых.
— Получается, всё-таки есть вероятность, что вселенная имеет изначально информационную природу. Что это даёт? Много чего. К примеру, тогда можно сделать вывод, что свою функцию имеет каждый объект. Или даже гораздо более многообещающий: закон сохранения энергии является частным случаем «закона сохранения информации»! А в таком случае можно утверждать, что бесследно не может исчезнуть абсолютно ничто. Вплоть до непрерывного сознания, казалось бы, теряющегося при гибели любого разумного существа. Значит, оно куда-то уходит, где-то сохраняется. Но может ли оно оставить при этом какое-то эхо, отражение, слепок… или же вообще полностью «впитаться» в структуру, обладающую возможностью улавливать квантовые состояния? Может ли безотказный механизм дать сбой, когда в одной точке пространства одновременно происходит почти три сотни «трансляций»?
— И если поначалу выдвинутая им же самим гипотеза показалась абсурдной, то по мере тщательного анализа учёный всё сильнее и сильнее склонялся к тому, чтобы её проверить. Нахождение ответов на поставленные вопросы сулило перевернуть многие современные представления с ног на голову, ведь в таком случае разговор пойдёт уже не только об информационной основе вселенной, но и о дискретности этой самой основы! И доказательством вполне способен был стать маленький кристалл, самим своим существованием бросающий вызов привычному порядку вещей. Собрав воедино всю имеющуюся информацию, пытливый разум начал мозговой штурм.
— За отправную точку было взято предположение, что обнаруженный в алмазе массив данных представляет собой слепок чьего-то сознания. Но что может дать статичный слепок, к тому же не поддающийся дешифровке? Мало чего, ведь в таком состоянии он подобен всё той же цепи ДНК, по какой-то причине вырванной из клетки. Что способно сделать его динамическим, вернуть возможность «биосинтеза»? Вероятно, лишь помещение в исходную среду — в данном случае, в сознание. А какое сознание может усвоить информацию слепка так, чтобы не произошло никаких наложений? Только кристально чистое. Поскольку биологический метод в силу своей хаотичности неуместен, остаётся искусственный. Говорите, искусственный разум никому не удалось создать за сотни лет? Ну что ж… он будет первым!
— А затем… а затем последовали годы напряжённой работы, взлётная карьера, ненужная известность… и одна неизменная цель — обмануть пресловутую реальность. Обломать зубы судьбе, к которой накопились немалые счёты, — в глазах рассказчика вновь блеснул злой огонёк. — Дать давно угаснувшему разуму второй шанс.
— О планируемом учёным прорыве не знал никто — большая часть работы велась в собственной виртуальной реальности, а декламируемые цели исследований в реальности физической мало соответствовали их истинному назначению. Поэтому когда полтора года назад руководитель отдела кибернетики буквально влетел в основной производственный цех Темполариса и потребовал немедленный доступ к смонтированному совсем недавно станку, находящийся в отсеке персонал окончательно уверился сумасшествии начальника кибернетиков. Ситуация усугублялась тем, что сам учёный имел весьма потрёпанный вид: помятый белый халат нараспашку поверх комбинезона, торчащие вихрами волосы, сжимаемый правой рукой футляр подозрительного вида… Но поскольку учёный действительно был в праве отдавать подобные распоряжения, искомое оборудование ему предоставили незамедлительно.