Цой решил не терзать Анну расспросами о том, как они погибли. Догадался и сам. Вариантов не много: либо из-за попадания сфер Обелиска, либо от столкновения, и вряд ли одно исключало другое. Уточнять не хотел. Сейчас не время и не место, хотя последнее - довольно спорно, здесь безопасно.
Анна сидела, сжавшись комком.
Хлюпала.
Сопела.
Обхватила себя руками и, уткнув голову в колени, не признавала ничего вокруг. Поверхность трубы угасла, и цилиндрик откатился в сторону. Цой не представлял, чем помочь уничтоженной горем женщине. Никогда прежде не чувствовал себя настолько беспомощным перед человеком, у которого и оружия в руках не оказалось. К подобному Каторга не готовила. Здесь не позволительны слезы, - покажи, что ты слаб и мигом угодишь в чей-нибудь желудок.
Решил дать Анне время и, не зная, куда деваться самому, принялся изучать всюду напичканную мелькающую утварь. Глаза как-то сами вновь зацепились за обмякшее тело Василия; оголились давно обретенные инстинкты.
Цой смерил мужчину взглядом, отметив обувку, с виду ужасно удобную, многократно превосходящую его собственную. Ощупал ботинки: материала он знать не мог, но легко оценил по достоинству: поверхность темная, гладкая, с матовыми нашивками, подошва тонка и крепка одновременно. Цой представил, насколько бесшумным станет, будь у него пара такой чудесной обуви и, не совладав с собой, принялся снимать их с покойного.
Живым нужнее, нашел - забирай. Правила Каторги. Далеко не самые им любимые, но пренебрегать ими непозволительное расточительство.
- Что ти делаишь? - за спиной послышался голос Анны. Искатель не ответил; все очевидно и ясно без слов. - Стой! Остановись! - закричала женщина, но предполагавшийся приказной тон обернулся слезливой мольбой.
Повернулся, через плечо одарил девушку угрюмым взглядом, как хищник, не желавший делиться добычей, а она уже указывала бледной ручонкой куда-то в сторону. Цой проследил за направлением дрожащего пальца и заметил выемки в стенах. Анна не стала дожидаться, пока искатель сообразит. Вскочила и, выказывая глубочайшую раздраженность, сильно топая, добралась до стены, коснулась кнопки и дверца открылась.
«На, забирай! Все забирай, скотина!» - как-то так искатель понял взгляд женщины, переполненный отвращением и ненавистью вперемешку с отчаянием. Встал и забрал, но не все, исключительно необходимое, то, с чем умел обращаться, что не замедлит его на пути, только то с чьим устройством не нужно разбираться, остальное рассматривал с неподдельным интересом, пытаясь понять назначение штук. Цой принял решение; за себя и за нее, но еще не озвучил, продолжал изучать содержимое шкафа. Часы, крупные с эластичным ремешком - нацепил поверх нарукавника. Несколько раз крутанул ушко своих часов, подзавел. Обнаружил отличный черный жилет - прекрасная замена давно исхудавшей куртке, превосходный цельный темно-серый комбинезон с ломаным камуфляжным рисунком, и, разумеется, ботинки, а запах, девственный запах приятно благоухал ароматами Старого мира.
- Откуда все? - спросил, не открывая взгляда от вещиц и не надеясь получить ответ.
- Распечатали на Арго, - небрежно прозвучало за спиной.
Никогда прежде искатель не радовался одежке так, как сейчас. Примерил и шлем, но пришлось отказаться - великоват, неуклюж, ухудшал обзор. Перчатки, такие удобные, очень не хотел, но пришлось со скрипом на сердце отрезать отделения для указательного и среднего пальцев - так легче черпать пыльцу в случае опасности, не теряя драгоценных секунд. Переоделся, нисколько не стесняясь присутствия Анны.
Заметил удивление и легкий испуг в увлажненных зеленых глазках, когда она увидела его тело, плотно обмотанное бесьей кожей. Подумала, наверное, урод какой, мутант или нелюдь, хотя откуда ей про них знать.
Не сказать, что одежда сидела как родная, нет, но ничего лучше искатель прежде не находил и в удобстве, признал, ей не было равных.
Осторожно пересыпал пыльцу из кармашка кожанки в небольшое отделение на черном жителе; чудесно, будто специально для пыльцы заготовили. Затянул ремни, влез в плащ, перекинул через грудь рюкзак и уложил за спину Лялю-Олю. Никак не мог нарадоваться за новый угрожающий облик. В особенности радовался обуви. Пробежался на месте: удобная, мягкая и совершенно бесшумная, будто не было вовсе.
Анна не услышала, как он подошел, увидела лишь еще один комплект военной униформы, брошенный под ноги. Девушка подняла на искателя жалобный, полный непонимания взгляд.
- Резервация, - начал Цой неизменно холодным голосом, - где это? Анна удивилась и на секунду, ему показалось, что в глазах девушки мелькнул лучик надежды.
Искатель был необразованным, но дураком не был никогда.
Анна незамедлительно разглядела в нем эту черту. Из разговора Анны и покойного Василия сделал вывод, что Резервация - некий чудом уцелевший город, но немного ошибся, и все же оказался не далек от истины.
- Где это?
Анна обессилено потянулась к цилиндрику, взяла в руки и плоскость вновь появилась, вспыхнула искусственным светом, показав карту местности. Цой осторожно приблизился, будто бы устройство представляло неведомую опасность, и не поверил глазам: экран небольшой, а необъяснимо охватывал столько местности.
Пальчики Анны заскользили по рябившей поверхности, а изображение побежало вверх и совсем скоро достигло красной точки, носившей странное название «R161957_NOV». Искатель неуверенно поднес указательный палец к поверхности прибора и, едва коснувшись, заставил изображение пробежаться еще выше к очередной точке - «R191953_OCT». Ребяческая улыбка, мелькнувшая на губах, на долю секунды выдала щенячий восторг. Пальцем не ощутил ничего, касался пустоты, но при этом управлял картинкой. На мгновение искатель показался Анне мальчуганом, едва освоившим велосипед. Но только на мгновение, потому как в следующую секунду на лице появилась привычная маска хладнокровия, а зеленые просторы на карте сменились угольно-серыми равнинами. Искатель отвращено дернулся лицом, безошибочно узнав выжженные земли Пепелища, расположенные далеко за Казематами.
- Там почти ничего, - разочарованно объяснил Цой, решив, что Резервация, как и все на Пепелище, давно обратилась в прах. - Пожарище пожрало всю землю, а йухи смели остальное.
- Землью, наверное, но не то, что за ней, низу, бункер Резерва.
Цой растирал лоб, в попытках расшевелить мозги, а Анна с некоторым недоумением посмотрела на лежащую под ногами одежду. Искатель уловил вопрос в глазах и сказал, утвердительно кивнув:
- Одевайся. Я поведу, но будешь слушать. Говорю стой, ты стоишь; лежи, ты лежишь; говорю замри и ты не двигаешься, пока не разрешу, это понятно? - он приблизился, похожий на грозовую тучу, приобнял ее за плечи и смотрел прямо в глаза, будто пытался удостовериться в том, что был достаточно убедителен и правильно понят. - Это понятно? - переспросил и получил залп из быстрых утвердительных кивков. Неожиданного для себя, искатель стал медленно водить руками вверх-вниз по плечам девушки, дивясь мягкости ее тела. Анна не разобрала причину, но освободилась от объятий моментально; физический контакт претил ей и причиной был не искатель.
- А если не стану?
- Сдохнешь, - совершенно спокойно ответил Цой и только потом осознал, что выразиться следовало более мягко.
- Ти убьиош меня?
- Нет. Каторга. Одевайся, - скомандовал он и ждал, не думая отворачиваться. Анна поняла: невежа этот не имеет ни малейшего представления о личном пространстве, этикете и тем более этике, а мягкости в нем, как в железяке. Стоит и нагло пялится на нее, предвкушая момент, когда спадет белый комбинезон.
Анна повернулась спиной, нерешительно расстегнула молнию и высвободилась из униформы медицинского блока. В ее движениях искатель не увидел ни капли привлекательности, они казались робкими, зажатыми. Анна осторожно оглянулась через плечо и с опаской посмотрела на Цоя, - стало чуточку легче; в его взгляде ни следа желания, лишь некий, совершенно нездоровый интерес и толика негодования. Искатель действительно не понимал: перед ним почти нагая женщина, Женщина Старого мира, и совершенно никакого волшебства, никакой неземной красоты - ни округлых грудей, так удачно умещающихся в ладонях, ни точеной фигуры, ни зазывающих ягодиц, длинных ног, идеально ровной, как водная гладь кожи, - ничего. Ему вдруг вспомнилась Ада, даже она в сравнении с Анной могла похвастать куда более привлекательными формами и женственностью. Только глаза, хоть и зеленые, как у Ады, но какие-то другие, таких прежде не встречал. Глаза Анны, они, осмысленные что ли. В них что-то такое, чего нет ни у одного каторжника. Но только глаза, внешность приторно обыкновенна. Но как? Почему? Ведь каждая из женщин Старого мира до безумия красива, а их взгляд, проникновенный, манящий, возбуждающий. Анна не обладала ни одним из этих изысков. Перед ним стояла дрожащая женщина, напуганная до чертиков, бледноватая, хрупкая. Но все же проглядывало в ней что-то такое, отнюдь не неземное, нет, нечто такое, чего искатель понять не мог, не мог, наверное, потому, что не знал нужного слова, или знал, но забыл.