Он смотрел на Элизабет и улыбался.
–Элизабет, это правда ты, а не глюки? – спрашивал Алекс.
Она улыбалась ему в ответ и отвечала:
–Да Алекс, это я. И ты сейчас дома.
–До-о-о-ма, – протянул он и улыбнулся.
Как только Элизабет обработала его раны, захотела вколоть ему обезболивающее, но как только Алекс увидел шприц, он начал кричать. Поэтому Элизабет просто дала ему таблетку и стакан воды. А после укрыла его теплым пледом и заставила выспаться. Алекса даже упрашивать не надо было. Он сразу же вырубился.
Элизабет устало вздохнула и посмотрела на меня. А после ее взгляд опустился ниже.
–Макс, что у тебя с ногой? – испуганно спросила она.
Я посмотрел на свою ногу и заметил, как на ране уже запеклась кровь.
–Просто царапина, – ответил я. – Мне нужно сходить в душ. И мне срочно требуется смыть с себя весь этот тухлый запах того места.
Я с облегчение посмотрел на Алекса. Как хорошо, что он наконец будет ночевать в теплой постели, а не на голой земле. Каким бы уродом он не был, все равно не заслужил того, что пережил.
Элизабет подошла ко мне и положила свою руку мне на плечо.
–Ты молодец, Макс. Поступил правильно. Я уверена в том, что Алекс будет очень благодарен тебе за это. Ведь теперь он действительно считает своим другом.
Я улыбнулся ей. Элизабет тоже выглядела очень уставшей.
–Пойду ложиться спать, если захочешь, присоединяйся, ведь у нас остался только один плед, – сказала Элизабет.
Вновь улыбнулся. Наконец и я был в своем доме.
***
Я проснулся от безумно приятного запаха с кухни. Даже не вспомню, когда ел в последний раз, поэтому мой желудок просто разрывался от боли.
Наконец окончательно проснулся, протер глаза, осмотрел комнату. Здесь было так светло, даже не смотря на ужасно пасмурную погоду за окном. Видимо, сегодня вновь пойдет снег. Но даже он не остановит меня, и я обязательно выиграю эту войну, я был в этом уверен.
Позади меня стоял холст. На нем было что-то нарисовано, а когда я подошел ближе и разглядел рисунок, понял, что на нем был изображен парень, который очень похож на меня. С мечом в руке, с серьезным взглядом. Я улыбнулся. Неужели именно таким меня видит Элизабет?
–Макс, ты уже проснулся? – она вышла из кухни, посмотрела на меня и вытерла полотенцем руки.
Мельком посмотрел на нее, а потом вновь перевел свой взгляд на рисунок.
–Тебе нравится? – Элизабет заметила это.
–Очень, – улыбнулся я.
–Благодарю. Весь вечер вчера трудилась.
–Ты нарисовала такой огромный и замечательный рисунок только за один вечер? – мне показалось или я ослышался?
–Все верно, – нет, не ослышался.
–Элизабет, да ты просто гениальных художник, – я восхищался ее талантом.
–По-моему я уже говорила тебе о том, что это просто мое хобби.
–Ну уж нет! Рисуй больше и скоро мы начнем продавать твои картины. Да ты хоть знаешь за какую сумму они разлетятся? Мне даже работу искать не придется.
Элизабет расхохоталась.
–Не смейся, я ведь серьезно говорю. «Талант похож на стрелка, попадающего в цель, недостижимую для других, а гений – на стрелка, попадающего в цель, попросту невидимую для других». Не могу припомнить чьи это слова, но они чертовски правдивы и полностью описывают то, что я хочу до тебя донести.
–Это слова Артура Шопенгауэра, – ответила Элизабет.
–Точно. Вот видишь, ты меня понимаешь. Пожалуйста, не забрасывай это дело.
–Не стану, – ответила она и улыбнулась.
Мы вместе прошли на кухню, я уже не мог так долго терпеть этот безумно аппетитный аромат.
На кухне нас уже ждал Алекс, который тоже с большим аппетитом накинулся на еду. На удивление, сегодня он выглядел намного лучше, чем вчера. И я был очень рад, что ему стало легче.
–Доброе утро, – произнес он, с набитым курицей ртом.
–Доброе, – ухмыльнулся я и тоже присел за стол.
Элизабет наготовила столько всего, что прям глаза разбегались. Когда она это все успевает?
–Чем планируешь сегодня заняться? – спросил меня Алекс.
Я вспомнил о том, что говорил Аси. Про войну. Эти планы не вылетали у меня из головы ни на секунду. Сегодня нам нужно подготовиться. Я посмотрел на Элизабет и понимал, с каким трудом ей все это давалось. Она и так перенесла огромный стресс тогда от слов бабушки, поэтому загружать ее своими делами мне хотелось меньше всего.