Пролог
Сквозь разбитое вдребезги окно (когда-то считавшееся прочным) виднелись вихри яркого красного, извилистого пламени. Оно охватывало в свои объятия всё на своем пути, превращая в золу и пепел, устремляющийся высоко в ночное небо, озарившееся оранжевым светом. Сонные люди выходили из соседних домов, потирая глаза. Они прочно запахивали свои махровые халаты, дабы лишний раз не простыть в ночной мороз. Тротуар, ранее покрытый ослепительным снегом, почернел от покрывала из пепла. Никто не желал броситься к пожарным кранам с вёдрами и помочь тушить сильнейший пожар. Эти ленивые европейцы предпочитали оставаться в стороне и в лучшем случае обезопасить своё жилье от последствий.
На дороге напротив пылающего огнем дома сидел парень. Он сомкнул пальцы рук и подпер подбородок, разглядывая, как рушится потолок в его спальне и как догорает рояль матери. Для него было всё дорого в дрожащих стенах этой обители; всё заветное, пригретое, приголубленное, всё, что помогало примиряться с жизнью и нести её бремя. Он не мог свыкнуться с тем, что вложил в это жилище все свои идолы, силы, деньги, время и за минуту всё потерял.
Сирены пожарных доносились с соседнего квартала, сигнализируя о своем приближении. Но каждый видящий остатки от дома понимал, что спасать больше нечего. Соседи по-английски разошлись в свои жилища, настежь закрывая шторы на окнах.
С визгом колес у горящего дома остановились громоздкие машины, распугивающие своими проблесковыми маячками остатки любопытных зевак. Несколько парней растянули пожарный рукав вдоль тротуара, пытаясь подключить его к гидранту. Они действовали профессионально и, не медля, подали мощный напор воды, направляя на догорающий дом. Один из них приметил сидящего на дороге парня и, захватив из кабины аптечку, подбежал к нему. Он осмотрел его быстрым, внимательным взглядом на наличие травм, а затем присел рядом.
- Как вы себя чувствуете, сэр? Боли в груди? Недомогание? – он продолжил перечислять симптомы, пока тот не отмахнулся рукой.
- Живой, спасибо и на этом.
- Ваш дом имел страховку? Есть куда пойти ночевать? Остались какие-либо сбережения?
Парень продолжал смотреть на разлетающийся пепел, и когда одно из хлопьев легло на прочную униформу пожарного, тот перевел взгляд.
- Нет. Всё забрал огонь.
- Вам есть кому позвонить?
Он не стал давать ответ. Лишь встал на ноги и шаткой походкой побрел по очерненному тротуару. Вой сирен угасал с каждым шагом, как и уменьшалось количество пепла в воздухе. Небо было поглощено черным дымом, который жадно скрывал яркий блеск звезд. Эту ночь он не забудет никогда. Чувство пустоты от потери родного гнезда глушило в нём всё хорошее.
Фонари освещали ему дорогу к единственной оставшейся телефонной будке. Смотря на нее, все его мысли были съедены идеей о тепле. Он пытался держать равновесие на льду, подло припорошенном тонким слоем снега. Внутри он был расклеен, разобран на части, как и его некогда красивый дом. Но кто бы ни смотрел на него, видел лишь невероятное количество уверенности и достоинства. Он не спеша вошел в будку, жадно вдохнул носом холодный воздух и, съежившись, снял трубку. Ему не нужна была телефонная книга или визитка. Номер, который ему был нужен, он знал наизусть.
Всего несколько коротких гудков и щелчок.
- Слушаю, - донесся мужской, сонный голос.
- Рэджи, прости за ранний звонок. Я знаю, у тебя еще утро не наступило, - заговорил парень, наматывая провод на палец, - мой дом сгорел. Я звоню тебе из будки на соседней улице.
- Да чёрт с тобой! Что произошло? Ты цел?
- Цел, в отличие от дома. До самого фундамента вспыхнул.
- Плевать. Это всего лишь дом, построишь новый. Главное, что остался с головой на плечах, - переживая, поучал собеседник, - приезжай ко мне, я помогу, чем смогу…
- Америка не мое, - фыркнул парень, - я возобновлю всё здесь. Осталось вновь найти работу и… Рэдж… Это ведь были все мои силы и достижения…
Собеседник молчал, словно пытаясь подобрать слова. Он лишь тяжело дышал в трубку и затем продолжил:
- Давай так. Приезжай ко мне. Я дам тебе работу, а ты будешь мобильно всё восстанавливать. По поводу документов и других официальных бредней не переживай. Всё сделаю на высшем уровне. Я буду ждать тебя, братец.
Договорил Рэдж, и вместо его слов прозвучал продолжительный сигнал.
Парень вышел на мороз и обхватил себя руками, предотвращая переохлаждения. Он вдруг посмотрел на будку и разглядел на поверхности замершего стекла своё отражение. Бледная от холода кожа выделяла контрастные каштановые волосы, спадающие на лоб. Суженые глаза, напоминающие форму миндального ореха, передавали тяжелый, надменный взгляд. Острый нос выдавался на фоне впалых щек своей горбинкой на переносице. Губы, сжатые и сдержанные, с четкими краями, казались холодными и не знающими улыбку. Он взглянул на тело, сгорбленное от ночного, покалывающего мороза, примечая широкие, округлые плечи, широкую грудь с плавным переходом в талию. Его рост достигал без пятнадцати сантиметров два метра, и потому, чтобы еще раз посмотреть в свои пустые глаза, ему пришлось немного наклониться.
- Сэр, - раздался голос позади, - ваше имя Генри Норманд?
Обернувшись, парень приметил того самого спасателя, задававшего вопросы ранее.
- Да, - хрипло ответил он.
- Ваш дом будет выставлен на экспертизу, так как есть предположения, что это был поджог. Мы вызвали полицию, чтобы дать возможность найти улики… Я плохо соображаю в их работе, но сказали, что будут возбуждать уголовное дело. Надеюсь, всё прояснится, и вы получите выплаты от страховки.
Мужчина в жаростойкой униформе похлопал Генри по плечу и ушёл к своим коллегам.