Смотря на еле стоящего на ногах Реджинальда, я понимал, что довезти его до дома на Хантере — плохая идея.
- Мистер Эрлих, я вызвал Боба, — из тени вышел охранник, «близнец Керка».
Реджинальд был совсем плох. Он заваливался на стену, что-то при этом бурча. Таким я его ещё никогда не видел. Радовало лишь то, что он предпочитал танец с ветром, а не буянить и всё крушить, как я когда-то.
Переулок был сер и уныл. Кирпич был покрыт плесенью и частично развален. Если присмотреться, то среди мусорных пакетов можно было найти крысиные семьи. И вот средь всей этой серости показалось яркое желтое пятно. В узком проеме стояло такси, за рулем которого сидел седовласый старик.
- Помочь дотащить? — спросил меня бугай, когда я закидывал руку Реджа себе через плечо.
- Я справлюсь, — я натянул уставшую улыбку и двинулся к такси, прощаясь взглядом с Хантером. — Присмотри за ним, — попросил я, указав рукой на мотоцикл.
Водитель распахнул передо мной дверцу авто, и я погрузил на кресло заднего сидения Реджинальда. Тот свернулся клубочком и тихо захрапел.
Подвинув его и без того согнутые в коленях ноги, я уместился рядом. Машина хрипло завелась и начала сдавать назад. Я мимолетно посмотрел на Хантера. Рядом стоял «близнец Керка» и ослеплял мотоцикл вспышками из телефона. Видимо, он решил сфотографировать его на память.
Водитель не гнал автомобиль, хотя время было уже позднее и дороги пустовали. Он приоткрыл окно, впустив в салон свежий воздух, и я уснул.
Мы уже поднимались по серпантину вверх, когда я открыл глаза. Ночной Лос-Анджелес радовал разнообразием фонарей, поверх которых ложилась дымка. Небо посерело. Густые тучи скрыли свет звёзд. Но сейчас я думал лишь о том, что скажу Мириам, если она нас застанет.
Дом семьи Эрлих был освещен лишь уличным фонарем, скрывая во тьме весь доступ к окнам и дверям. Такси остановилось. Я вылез из авто и размял затекшую спину. Вздохнув полной грудью, я откашлялся. Воздух был чертовски морозным. Реджи всё ещё спал на сидении, а я вспоминал, где может оказаться ключ от дома. Как вдруг на крыльце зажегся свет, и из распахнувшихся дверей вышла Мириам. Она была практически раздета для такой погоды. Короткое домашнее платье, скорее ночнушка, практически не прикрывало ноги, и когда она спешно спускалась со ступенек, я засмотрелся на ее хрупкие ладошки и фигурные колени. Да, я находил в ней всё прекрасное, что только может быть в девушке. Без всякого сомнения, она очень красива.
- Спасибо, Боб, - ежившись от холода, она подошла к машине.
И я понял, что она в курсе таких прогулок братца. Она заглянула в салон и разочарованно вздохнула, сжимая свое тело руками еще сильнее. Затем она перевела взгляд и увидела стоящего меня на дороге.
- Генри? – удивилась она и принялась оттягивать платье вниз.
Я не ответил. Не знал, что сказать. Мне было безумно стыдно за этот момент, и я молча открыл дверь, взвалил Реджи на свое плечо.
- Сегодня Реджинальду повезло, - прохрипел Боб, усаживаясь в машину.
Такси тронулось и затем вовсе скрылось за соседним холмом. Мы смотрели друг на друга. Мириам не знала, куда деть руки. Спасаться от холода или от смущения оголённых ног.
- Что же, - дрожащим голосом заговорила девушка, - положи его в гостиной на диван. А я согрею чай.
Она сразу же направилась в дом, а я остался на месте, чтобы лишний раз не позволить себе посмотреть на неё. Но сами глаза, как зачарованные, проследили за ней. За тем, как она скромно поднялась по ступенькам и придержала дверь, чтобы войти в дом, как короткий трикотаж оголяет её бёдра практически до ягодиц. Каждый раз я ловил себя на мысли, что она будоражит меня. Мне хотелось поговорить с ней. Но больше послушать и рассмотреть. Вновь и вновь. Однако у Реджи совсем другие планы на свою сестру, и я не должен что-либо менять. Пожалуй, стоит завязать с этими мыслями и смиренно подчиняться братцу.
Я донёс Реджи до дивана и, уложив его, принялся снимать с него ботинки. Он что-то бурчал и ворочался, помогая мне освободить его от запутавшегося пиджака.
- Спасибо.
Мириам стояла возле камина и прокручивала вентиль. Она всё также смущенно одергивала платье при каждом движении, а я старался не смотреть на её часто оголяющиеся ножки.
- Я налила тебе чай с ромашкой, - она поджала губы, - не люблю это сочетание, но это хороший способ снять головную боль от выпивки.
Повернувшись к ней, я гордо задрал подбородок.
- В моей жизни было достаточно алкоголя. Я давно с ним завязал.
- И снова похвально.
Она расслабленно опустила руки вдоль тебя и принялась перебирать пальцами подол. Я следил за каждым её движением, чем, несомненно, смущал. Но эта привычка осталась со службы. У меня не было выбора, и чтобы выжить, мне приходилось замечать все мелочи. В камине затрещали дрова, и я отвлекся на них.