Теплота прикосновений исчезла, и я обернулся. Мириам отошла к шкафам и принялась что-то искать. Она периодически оглядывалась, словно убедиться, не сбежал ли я, и одновременно рассматриваю мой «черный рукав».
Встав на ноги, я попытался немного разогнуть спину, но тщетно. Футболка аккуратно была сложена на бортике кушетки, сразу видно, что этим занималась девушка. Мириам что-то спросила про наличие аллергии, и когда я повернулся к ней, то случайно выбил из ее рук тюбик. Она присела на корточки, чтобы подобрать, а я как истукан стоял и смотрел, как ее лицо уровнялось с моим пахом. Преодолев свою тупость, я решил наклониться и помочь. Видимо, моя помощь не совсем была заметна для нее, и Мириам резко выпрямилась. Она ударилась головой о мой подбородок и принялась тут же просить прощение, прощупывая мою онемевшую челюсть.
-Я тебя не заметила, прости, сильно болит?
Перед глазами всё потеряло значение, когда увидел в ее взгляде столько переживаний за меня. Она трепетно наглаживала мой подбородок, наверное, пытаясь запустить в него кровообращение. И стоило нашим взглядам встретиться, как она просто застыла. Мы поймали некую волну, которая существовала только для нас. Всех бьют искры, а я же просто ощутил себя полноценным рядом с ней. Мириам притягивала меня своим чистым аквамарином в глазах, в которых появилось что-то новое, нехарактерное. Какая-то взрослая уверенность затмила наивность и скованность. Звала приоткрытыми устами и томным дыханием. Всё будто замерло, бились лишь наши сердца, пробивая дорогу друг к другу. Боль в ребрах притихла. В крови хлестал адреналин. Мне хотелось поцеловать её, ощутить тепло губ. Но я знал, что это запрещено. Что мне стоит избегать таких моментов. Но, черт его дери! Меня безумно тянуло к ней! Влекло! Затыкая нравственность, я медленно стал наклоняться к ней, опасаясь, что могу спугнуть. Вдруг она не желает этого, и это лишь я навязываю свою идею. Но вдруг Мириам потянулась навстречу. С её губ сорвалось горячее дыхание, затмевающее мой разум. Я хотел. Я желал. Я ждал этого.
«Всего один раз. Никто не узнает», - не переставал я твердить самому себе.
Нас отделял миллиметр или два, мне было не до расчетов. Я был полностью увлечен Мириам и её соблазнительной чистотой.
- Эрлих?
Почувствовав опасность, я обернулся на звук. В дверях стояла женщина в халате. Она смущенно разглядывала нас, а затем сердито фыркнула. Мириам поджала плечи и виновато посмотрела на нее. Прикусив нижнюю губу, девушка отдала мне тюбик.
- Это тот самый крем. Он поможет с раной, - пояснила она.
Её руки дрожали, когда она протянула мне упаковку. Взяв её, я покрыл пальцами перста Мириам, чтобы запомнить мягкость кожи напоследок. Ведь теперь я и представить не мог, как поступать дальше. Как игнорировать то, что я чувствую к ней. И как смотреть в глаза Реджинальда. Я дал слабину и позволил себе окунуться в сладость запретного плода. При выходе из больницы мне встретилась та самая женщина в белом халате и луковкой на голове. Я ощущал себя пойманным, и в голове кружилась знаменитая фраза о свидетелях. Подхватив женщину под руку, я отвел её в сторону.
- Вы ничего не видели. Меня здесь не было, - строго заговорил я, пытаясь припугнуть.
- Вы конфиденциальный пациент, - испуганно ответила женщина.
Во имя её славного характера и страха, я сунул ей в карман халата небольшое денежное вознаграждение, на случай, если она решит меня обмануть или позвонить в полицию. Она щедро улыбнулась, и я отпустил её. Кажется, с такими пациентами, как я, она сможет жить припеваючи.