Глава 4
Повалил снег, заметая следы змеевидного протектора на дороге от «Хантера». Мне не хотелось возвращаться в дом Реджа, и я свернул на неприметную дорогу, которая вывела меня под мост. Я ожидал застать в таком месте пристанище бездомных, которое согревает железная бочка с огнем. Но, к моему удивлению, место оказалось свободным и даже прекрасным. Отсюда открывался потрясающий вид на Лос-Анджелес. Я улегся на руль «Хантера» и уставился на ночные огни города. Они завораживали своим количеством. Повсюду пестрили гирлянды и плакаты с приветствием Рождества. Рождество. Я вовсе потерялся во времени. В моей семье матушка не принимала этот христианский праздник за что-то великое и за это получала презрение от отца. Суровые были времена. Мне тяжело приходилось наблюдать их распри, в то время как Эрлихи радостно наряжали ёлку, развешивали гирлянды на доме и угощали меня имбирными пряниками. В их семье царила благодать, любовь, теплота. Этого так не хватало и мне. Я же получал лишь подзатыльники от отца и видел матушку, которая безнадежно защищала меня. Помню наше последнее Рождество. Тогда я смог противостоять отцу и ответить на очередное оскорбление. Он часто кричал, что матушка нагуляла меня, и я был бы этому рад. Лучше быть сыном неизвестного для меня человека, чем тирана. Однако я смотрю на себя и вижу, что даже не нужно сдавать ДНК. Оно подтвердит, что именно этот деспот был моим биологическим папашей. И я перенял от него, увы, всё самое отрицательное (хотя можно подумать, что в нем было что-то хорошее). Жестокость, способность отрешиться от мира и пристрастие к выпивке (с которой я чертовски борюсь) даровались мне. От этих мыслей я ощущаю себя отвратительным человеком. О таких, как я, обычно говорят: «Как «такого» земля носит?». И я гордо могу сказать, что «такие», как я, это достойный противовес хорошим господам.
Когда я это понял? Когда держал на мушке мозги капитана пару часов назад. Я был пристрастен к этому делу. Мне хотелось манипулировать им, хотелось выбивать долг, если бы это потребовалось. Я окунулся во всю усладу быть «плохим парнем». И, осмысливая всё это сейчас, я утвердительно решил, что примкну к семье Реджинальда. Но более того! Я имею право претендовать на сердце Мириам. Ведь чем я хуже Эрика?
Чем я не достойный кандидат?
Вопрос в другом. Достойна ли Мириам таких дерьмовых людей? «Волей-неволей человек опять приходит к самому себе», — однажды процитировал мне отец Пьера Тейяр де Шардена. И теперь я не мог не согласиться с этим. Я не знаю, сколько прошло времени за размышлениями под этим мостом, но я не чувствовал пальцев рук. Они словно примерзли к рулю. Но угнетало вовсе не это. Стоило мне их отодрать от мотоцикла и сунуть в куртку, чтобы согреть, как меня поразила жгучая боль поврежденных ребер. Я сдержал вой, сжав челюсти. Зубы скрежетали друг по другу, в ушах стоял глухой гул. Слишком резко отпускают эти таблетки. Однако, погодя несколько секунд, приступ немного притих. И я уже не корчил лицо от боли, а расслабленно вздохнул неполноценной грудью. Кажись, организм не забыл, что должен хоть немного регенерироваться. Телефон в кармане прозвонил один раз. Я сделал вид, будто не заметил. Однако его вибрация не угасала. Мне не хотелось кратковременных бесед или нудных дифирамб. Я знал, что до меня пытается достучаться Реджинальд. Конечно, за игнорирование звонков он не отправит меня под пресс, но лекцию точно прочитает. Прошло еще два вызова, и телефон затих. Облегченно вздохнув, я еще раз осмотрел черты Лос-Анджелеса. Несомненно, он был прекрасен и манил своим пестрым видом. Западнее, на склоне стояло здание с большим синим крестом на крыше. Это место мне уже известно, и ненароком я задумался о том, как протекает дежурство Мириам. Вероятно, она оказывает помощь бедолагам и бегает по первой же указке врача. Тем не менее, я не хотел там появляться и мозолить её прекрасные голубые глаза. Выше больницы, почти на холмах, располагался частный сектор с домами из красного кирпича. Именно там живет Тресси. Уж чего я не хотел в эту минуту, так это оказаться там или в баре «У Стива». Прошедшая ночь немного подкосила мои принципы. Я согласен вернуть хладнокровие и импульсивность, но не окунаться в разврат. И эта встреча с Тресси и Феликсом была последней в моей жизни. Я не намерен больше растрачивать себя и свои чувства на что-то пустое и общее. Мне нужна та, которая будет лишь моей. Которая всегда будет рядом и в трудную минуту положит руку на моё плечо. Которую я буду любить и ценить больше своей жизни. И вот вновь мой взгляд опустился на городскую больницу. Эта милая, скрытная Мириам. Она слишком утрамбовалась в моих мыслях. Настолько, что я готов рискнуть. Но взаимен ли интерес? Ответ раскрылся бы вчера, если бы наши губы сомкнулись. Она тянулась ко мне, и значит, я небезразличен ей. Я поймал себя на мысли, что я, как идиот, сидел на мотоцикле и улыбался. И именно ради этой реакции я хотел приблизиться к ней. Мириам оживляет во мне чувства радости и счастья. Это мне вовсе не знакомо, но оно так греет моё сердце. Телефон кратковременно провибрировал в кармане. На счету уведомлений было четыре сообщения.