Теперь я понял, почему в первый раз она не заметила меня. Эти современные инновации топили во мне человека двадцать первого века. Я чувствовал себя немного динозавром, видя две белые пластмаски без проводов в руках Мириам. -Ты что-то хотел?- спросила она, всё еще изумляясь моему появлению.
-Я хотел забрать пакет с таблетками и кое-кому показать, – твердо ответил я.
-Я не могу тебе их отдать…- девушка покачала головой,- прости, но я не верю тебе. Стивен никогда бы в жизни не связался бы с этой дрянью! А значит это твоё.
Мне становилось мерзко от мысли, что я всё обрываю.
-Ты хорошо его знала?
Со мной было что-то необычное. Я начинал думать о том, что Мириам и Стив были парой, и эта мысль резала меня изнутри, заставляя ревновать.
-Мы были хорошими друзьями. Я, Хейли и Стив. Стивен был единственный парень, которого ко мне подпускал Редженальд. Но он был мне лишь другом. Не больше. Ведь сам он был немного…Немного другой ориентации.
-Он был геем? – удивился я.
-Возможно. Но всяческие связи отрицал, как с девушками, так и с парнями. Он жил ради доброго дела. За это я его ценила. Когда появился Эрик и Реджинальд начал меня всячески сватать, то Стив пытался вытащить меня. Отговаривал брата. Они часто ссорились из-за этого. В конце концов, он с Хейли придумали план моего бегства.
Вдруг Мириам замолчала, поняв, что сказала лишнее. Что же, если она мне не доверяла, то как могла произнести свою тайну?
-А через месяц его убили,- закончила она.
Я помалкивал. Во мне сидели такие противоречивые чувства, которые было сложно разобрать. Я ощущал себя каким-то дурачком, над которым глумится весь свет. И в то же время морально чувствовалась моя сила.
-Кто убил? – решился я на вопрос.
Раз узнавать факты, то от всех свидетелей. -Никто не знает. Просто застрелили.
-И что же? Редж не пытался найти? Полиция?
-Дело закрыли мгновенно. Не успев собрать нужные доказательства. В тот вечер он хотел поговорить со мной. А потом звонок и морг. Хейли так страдала. Связь брата и сестры очень сильная…но не у всех, - она утомленно опустила взгляд, - мне пора.
-Почему? Почему ты сказала мне про побег?- вдогонку спросил я.
Но девушка лишь улыбнулась и, набросив куртку, прошла мимо меня. Когда я вышел на улицу, то застал лишь часть голубой машины, скрывающейся за поворотом. Мне тоже нельзя было терять драгоценное время, и пошёл в гараж за Хантером. Мне не нужно было включать свет, чтобы найти мотоцикл. Эту часть своей жизни я мог рассмотреть даже в самой кромешной тьме и без ошибки указать, где стоит мой «друг». Закинув на него ногу, я удобно разместился на кожаном сидении и вставил ключ в замок зажигания. Закрыв глаза, провернул его на себя, и мотоцикл завибрировал подо мной. Он грозно зарычал, стоило мне повернуть ручку газа. Но в этот раз я не мог полноценно насладиться нашим совместным временем. Я, не переставая, думал о Стиве. О закрытом деле и бездействии Реджа. Все говорили, что они прекрасные друзья и даже очень близки. А Реджинальд горы может свернуть, если захочет. Отсюда и вопрос. Почему он этого не сделал? Он и скрыл тот факт, что дал мне наркотики. Хантер не терпеливо заревел и повез меня к хижине.
Дорога была недолгой, но достаточной, чтобы я смог перенастроиться на новое дело. Преодолев маяк и несколько бухт, я оказался на прямой трассе к дому. Конечно, это не была идеальная дорога из черного асфальта. Скорее, убитая еще со времен первобытного человека тропа из камней с безграничными ухабами. Хантер отлично справлялся с вилянием между ямами, как и раньше. Только вот после пересечения границы я въехал в некогда жилой район Лос-Анджелеса. Сейчас я его не мог назвать таким. Вокруг всё пустовало. Дома разваливались от стихий и отсутствия хозяев. На некоторых висели баннеры о продаже, другие же просто издавали свист из дырявых стен и крыши. За все два километра этого района я не встретил ни одной смертной души. В самом конце, под огромным дубом, иссохшим от палящего солнца, стояла хижина. Она и раньше отличалась от вокруг стоящих домов своей непригодностью, но сейчас все они находились в одинаковом состоянии. Хотя мне показалось, что моя хижина, в свое время дом, превосходила все соседние. Я разместил Хантера рядом с входом, на газоне, ругая себя, что пора бы починить подножку, и прошёл к дверям. Дул ветер в спину, словно толкая меня внутрь. Но даже сильнейшая вьюга не заставила бы меня войти туда без моральной подготовки. Обычные люди мечтают побывать в местах родины, посмотреть на свой домик и предаться воспоминаниям. Я, видимо, опять попал в исключение, ведь эти стены слышали много нечеловеческого крика и стона. Окна застали самые жестокие побои и драки. А крыша скрывала всё это от окружающих. Посчитав про себя до десяти, я отворил дверь. Она далась не сразу, и, как оказалось, она была прижата изнутри балкой, рухнувшей с потолка. Ветер загнал вместе со мной и остатки снега с дорожки, который не собирался таять. Температура внутри ни капли не отличалась от уличной, мне также почудилось, что в доме холоднее. Съежившись, вжавшись в куртку, я прошел дальше по коридору в гостиную. Комнаты особо никогда не отличались. Их делили хилые перегородки из фанеры, которая со временем отсырела и прогнила. У стены стоял ламповый телевизор, который когда-то вещал один новостной канал с постоянными помехами. Линза его была пробита в один вечер моим отцом в очередном пьяном припадке. Напротив телевизора стоял диван, изуродованный дырами от сигарет, которые отец никогда не пытался тушить, а засыпал с ними в пальцах. Матушка часто заливала очаг возгорания водой из кружек и этим будила пьяницу. И за это получала пощечины. Книжный шкаф пустовал. Ни единой книги не осталось со времен, как он отнес все произведения, собранные матушкой, в ломбард. Техника и прочая мебель стояли сгнившие, как и скрипящий деревянный пол. Мне было чертовски неприятно смотреть и вспоминать каждый удар отца, и я пошёл к выходу. Вдруг, между досок, я заметил что-то сверкающее. Я подошел ближе, и блеск пропал. Стоило мне отойти, я вновь видел этот отблеск. Видимо, моя тень перекрывала свет через дыры в стенах, который от чего-то отражался в полу. Я наклонился и запомнил, в какой части заметил сверкание. Оторвав гнилую доску, я смело сунул руку в отверстие. Долго шуршать пальцами не пришлось, я сразу же почувствовал что-то металлическое и, схватив, вытащил. В моей ладони лежало украшение, в свое время принадлежавшее матушке. Я видел лишь однажды его на ее морщинистой шее. Это были несколько тонких серебряных цепочек с разными фигурами в центре, объединенных в один замок. Со временем серебро потемнело местами, но не заржавело от сырости. И я понял, что это единственное, что осталось у меня в память о матушке. Тем не менее, оставлять у себя я не хотел. Не хотел помнить ту боль и те страдания. И не хотел однажды потерять. И мне в голову пришла отличная идея. По крайне мере, мне так казалось. Я положил его в карман и, попрощавшись взглядом, покинул дом. На улице уже светало, как и принято зимой, рано. Я наблюдал, как солнце тонет в океане. Я сидел на Хантере и выжидал, когда на чистом небе появятся звезды. Этот район всегда отличался от других своими пейзажами и красивыми закатами. На улице не было освещения, и стоило солнцу уйти, как небеса начинали пестрить мириадами созвездий. Можно было даже рассмотреть Млечный путь. Я наслаждался этим видом и в этот миг. Впитывал всю энергию ночи и набирался сил. Но мне нельзя было засиживаться, ведь гость к Мириам мог явиться в любую минуту, и желательно, чтобы я был в этот момент на месте.