Мириам в надежде взглянула на меня. Но я знал, что защищаю её, и готов всё отрицать, лишь бы она сожгла все мосты и уехала отсюда.
- А что я?
- Мириам. Что она значит для тебя? - Редж язвительно улыбался, желая вывести меня на чистую воду.
- Для меня она просто твоя сестра, которую я обещал тебе защитить. И в этот раз я не молчал, а действовал. Кто бы Эрик ни был для тебя, я был рад начистить его хваленную рожу! Я получил полнейшее удовольствие от этого! - признался я.
- И что же? Мириам ты защищаешь не из-за симпатии?
- Нет.
«Сжигай мосты, Генри! Не медли» - продолжал вопить разум.
- Я предпочитаю иных девушек. Открытых и доступных, - гордо произнес я, насильно нажимая на свой «включатель», чтобы самому в это поверить.
"ТОЛЬКО НЕ СМОТРИ НА НЕЁ! ИНАЧЕ ТВОЙ ПЛАН ПРОВЕЛЕН "- оглушительно орал мозг.
- Это я знаю, - засмеялся Редж, - разговор окончен, - обратился он ко мне, - Мириам... - он взглянул на сестру.
Я последовал глазами за ним и увидел на лице девушки полное отчаяние. Взгляд её был пуст. Глаза потеряли былой блеск, и лишь слёзы, забитые в веки, отдавали свечением. Она хлюпнула носом и бросила взор на меня. Пустой взгляд пронзил сердце острой болью.
- К чёрту! - прорычала она и, сорвавшись с места, ушла на второй этаж.
Я вновь причинил ей боль, рассчитывая, что она поступит правильно.
- Пообижается и вернётся, - закатил глаза Редж, - ты лучше расскажи, какого это бить лицо Эрику? Я так давно об этом мечтаю.
Братец приобнял меня за плечо и повёл на кухню. Стол был накрыт праздничными блюдами и свечами. Но последний разговор лишил меня зародыша рождественского настроения.
Я рассказал ему обо всем. Приукрашивая детали, чтобы опустить свои чувства к его сестре. Он восторженно хохотал и требовал рассказать ещё раз. Шло время. Мириам не спускалась. Реджинальд говорил о своих поездках в Санта-Монику, и что-то мне подсказывало, что я буду единственным в семье, кто будет в курсе бизнеса Реджинальда. Пока я пытался понять , почему он не берет меня в подобные командировки. Видимо всё дело было в неком отряде, который мне предстоит .
По лестнице что-то загрохотало, и мы выглянули в гостиную. Мириам тащила за собой по ступенькам два громадных чемодана вещей. Стоило мне подступить к ней, как она прожгла меня взглядом и бросила жест головой, чтобы я убирался. На улице уже ожидало такси. Только вот я не был готов к такой скоропостижному прощанию и лишь немо следовал за ней вместе с Реджем. У желтой машины она отошла к водителю. Я старался выловить удачный момент, чтобы хотя бы извиниться за возможную резкость, ведь именно после моего признания она выдала слёзы. Но Мириам нарочно игнорировала меня, а я чувствовал себя крайним дураком. Ведь я рассчитывал, что вижу её в последний раз. Тогда я схватил чемоданы и принялся укладывать их в багажник и когда завершил, то приоткрыл один из них. В маленькую щель замка я просунул подготовленный подарок. Удовлетворенный этой мелочью, я закрыл молнию и захлопнул багажник. Мириам в это время выговаривала Реджинальду все свои обиды и в финале этого диалога они крепко обнялись. Она действительно прощалась с ним, а значит я обязан насладиться последними минутами рядом с ней.
Сердце разрывала тоска. Мне не хотелось отпускать, но я же понимал, что тут счастья ей не построить. И вот у братца начал звонить телефон и он, поцеловав сестру в щеку, ушел в дом. Мириам сразу же устремилась к автомобилю.
«Попрощайся!»- кричал я сам себе.
Ловким движением я оказался возле неё и придержал дверь.
-Мириам, - начал я.
-Прощай, Генри. Найди себе доступную девушку и будь счастлив, - сердилась Мириам.
-Я теряю нечто большее с твоим уездом, - ответил я и коснулся её лба губами, вдыхая полными лёгкими аромат напоследок.
Девушка заметно вздрогнула. Закрыв дверь, я отошел от машины на пару шагов. Я увидел взгляд Мириам. Чёрт дери, как я хотел вытащить её из машины, усадить на Хантера и увезти на самый край, чтобы нас никто не нашёл. Щёки неожиданно защипали. Я потянулся пальцами, чтобы почесать, но к своему удивлению ощутил влагу. Из глаз выступили скупые слёзы и тонкой дорожкой устремились к подбородку.
Такси тронулось, и я сопровождал его взором до самого исчезновения на серпантине. Тело прошибала дробь лихорадочной дрожи. Меня трясло не от мороза, а от ощущения потери. Я утешал себя мыслью, что она будет счастлива и будет держаться подальше от «ЛА».