- Наверное, в Санта-Монике.
- Подбрось меня до моей машины, - попросил я парня, спешно следуя к двери.
- Зачем тебе ехать в Санта-Монику? Редж не приемлет, когда мы влезаем в его дела.
Феликс неуверенно шагнул в мою сторону.
- Я не «вы», - грубо ответил я, - если у тебя есть дела, то я сам доберусь. Спасибо.
«Импала» с трудом справлялась с туманом. Её фары были слабы для этой погоды, и мне пришлось медленно пробираться по пустынным дорогам к выезду из города. Я осторожно молился, чтобы вся эта густая пелена сырости осталась на границе и чтобы Санта-Моника встретила меня как минимум голубым небом. Моя скорость очень зависела от погодных условий. Ведь как бы я не спешил добраться до Реджа, мне хотелось оставаться целым и невредимым.
Позади осталась табличка «Возвращайтесь в Лос-Анджелес». Туман рассеивался. Сквозь него вяло пробивались солнечные лучи. Где-то среди вязкой мглы виднелось синее небо. Я взглянул на панель приборов и задел взглядом часы. Время было ближе к обеду, и это меня радовало, ведь я успевал застать Реджинальда в городе. Машина рычала и отлично справлялась на серпантине, который в итоге закончился небольшой трассой среди пустыря. По обе стороны не было ничего. Мелькали лишь одиночные булыжники. Туман огромной стеной от земли до неба остался в Лос-Анджелесе. Я смотрел на него в зеркало заднего вида и мысленно прощался, встречая впереди ослепительное солнце. Сквозь лобовое стекло яркий свет раздражал мои глаза, и мне пришлось искать в салоне завалявшиеся очки Феликса. Память не подвела меня, ведь я точно помнил, как в один из дней доставки он оставил их где-то в машине.
Скрыв глаза за темными линзами «авиаторов», я расслабленно свалился на спинку кресла и прибавил скорости машине. Салон машины прогрелся непривычным после зимы солнечным теплом. Опустив окно, я выставил руку за борт авто и принялся ловить прохладные, волнообразные потоки воздуха. Мне требовалось отвлечение и остужение разума.
Дорожные знаки говорили о том, что я почти добрался до места назначения. Но чем ближе я подъезжал, тем нервознее мне становилось. Прокручивая в голове сотни вариантов нашего разговора, мне было сложно выбрать какой-то один. Должен ли это делать? Или стоит развернуть машину в аэропорт и удалиться из Америки? Однако второй вариант был сладок. Тем не менее я не мог позволить Реджинальду вмешивать в этот дерьмовый бизнес Мириам. Я лишь хотел сказать ему в лицо, что знаю всё о его афере, о его обмане. Возможно, за знание правды я мог схватить лбом пулю. Но не смерти я боялся. А его очередного предательства. Мне хотелось высказать ему всё свое мнение, которое, возможно, ему не нужно, а затем признаться, что обращусь в полицейский участок. Он преступник, распространяющий наркотики. С этой правдой брат в нём для меня умер. Но мне кажется, мой план был абсолютно туп, ведь можно было понять, что и полиция подкуплена мэром. Скорее я искал свободу. Невидимые цепи сковывали меня с Реджем так или иначе.
Ещё несколько поворотов, и я оказался на широкой трассе. С одной её стороны были отвесные скалы с единичными кривыми соснами. С другой — бескрайний синий океан. Он нервно волновался, создавая у берегов шумный прибой. Поменялся и запах. Я сразу уловил этот соленый, йодированный аромат водорослей и острый, свежий, маслянистый запах хвои. Он питал меня энергией, воодушевлял и подтверждал правоту моих действий.
Я понимал, что мой план действительно дерьмовый. Но я был таким человеком, который предпочитает решать вопросы лицом к лицу, а не звонком или английским уходом.
Санта-Моника встретила меня потрясающей погодой, которую не хотелось чернить своими разборками. Пляжи пустовали. Лишь на деревянных пирсах, уходящих в океан, сидели рыбаки. Дороги были просторные, с небольшим количеством машин. Мне встретились несколько групп туристов и просто зевающих гражданских. Этот город оживал после обеда, когда все отсыпались и не спеша завтракали. Город-курорт. Никак иначе.
Феликс перед моим отъездом с трудом выдал информацию, где я могу найти Реджинальда. Он ведь знал всё обо всех, но никогда не говорил. Однако мне он раскрылся и добавил в конце фразу, которая вертелась в моей голове.
«Я доверяю тебе…»
Доверие — нечто важное между людьми. Именно с этой частью жизни я успешно проходил задания в армии. Феликс молод и, возможно, не так силён, но он напомнил мне моих боевых друзей во время службы, с которыми мы бок о бок сражались за правду.
Я следовал его ориентирам и вскоре подъехал к небольшому одноэтажному ресторанчику. На прилегающей парковке стояла «Мазда» Реджинальда. Свою машину я оставил у обочины и подошёл к окнам заведения, чтобы убедиться, что мой «братец» внутри.