Он был, как и всегда, приодет в дорогом костюме; с уложенными волосами. Реджинальд сидел в компании мужчин, которых я ранее не встречал, и подписывал какие-то документы. Столики были забиты клиентами, несмотря на раннее время для этого ресторана. Я присматривался к обстановке и заметил у каждого сидящего по оружию и прозрачному проводку, идущему к уху. Мне не потребовалось больше времени, чтобы понять, что все сидящие в зале — охранники этих мужчин, окружающих Реджинальда. Это была слишком серьезная встреча, и когда я стал подходить к дверям, двое амбалов преградили мне дорогу. Я не стал настаивать и, отшутившись перед ними, вернулся в машину, чтобы дождаться момента, когда Редж останется один.
Шло время. Моя спина от неудобной позы затекла, и я вышел из машины, чтобы размяться. Из дверей ресторана показались три охранника, другие вместе с мужчинами исчезли. Я больше не видел полной посадки за столиками. Я решил подойти поближе к ресторану. Амбалы, отогнавшие меня, скрылись за зданием. Я обошел с одной стороны и оказался у черного входа в кухню. За дверью грохотала посуда и слышался властный голос шеф-повара, ругающего персонал. Из посторонних я никого не заметил и прошёл к следующей стороне здания. Меня и толпу мужчин в костюмах отделял сетчатый забор и пара мусорных баков. Пришлось пригнуться, чтобы оставаться незамеченным. Они о чем-то говорили, а затем Реджинальд передал чемоданчик, совсем небольшой и неприметный. Те кивнули и ушли на парковку. Редж последовал за ними, и теперь я был уверен, что пришло моё время.
Я спешно обошел ресторан, игнорируя шумы с кухни, и очутился у главного входа. «Мазда» сдала назад, а затем с визгом тронулась на перекресток. Я побежал к своей машине, чтобы успеть перехватить Реджинальда. Но тут на дороге оказались два внедорожника. Они взяли в тиски «Мазду». Их черные окна приоткрылись, и из них высунулись тяжеленные стволы пистолетов. В одну секунду они очередью рассекли красный металл машины. От шума выстрелов я закрыл уши и вдавился всем телом в свою «Импалу». Бежать под пули было глупо, но и оставлять Реджа в машине я не хотел.
Огонь прекратился. Внедорожники пробуксовали, оставляя дым, и исчезли за горизонтом. Я, онемевший от неожиданности, смотрел на растворяющиеся белые облака и с трудом представлял Реджа в машине. Медленными шагами я стал продвигаться к красному, словно решето, автомобилю. Сердце замирало. Как бы я ни относился к Реджинальду после всей правды, я боялся увидеть его мертвым. А точнее, не хотел. Я зашел со стороны пассажира переднего сидения и украдкой взглянул внутрь салона. Первыми мне на глаза попались алые брызги крови на лобовом стекле, затем колени под рулем. В завершении я увидел Реджинальда. Его дорогой костюм был изуродован рваными дырами от пуль. Ткань пропитывалась кровью. Глаза братца были прикрыты. Грудная клетка почти незаметно подымалась и тяжело опускалась. Он был еще жив. И тогда я обернулся. За мной стоял персонал ресторана и в ожидании смотрел на меня.
— Вызывайте скорую, он еще дышит, — приказал я спокойным тоном.
Я не считал минуты до прибытия кареты скорой помощи. Меня одолевала бескрайняя пустота к этому человеку, и внутри себя я не испытывал больше никакую борьбу, чтобы оправдать его.
Вместе с медиками прибыла и полиция. Они взяли меня в охапку и принялись за допрос. Я отвечал уверенно, но не разглагольствовал.
- Так вы с мистером Эрлихом друзья? – спросил легавый.
- Да, сэр. С детства.
- Вы видели лица тех людей? Или номера машин?
- Я не видел ничего. Я переходил дорогу, когда это началось. На самом деле, это длилось всего несколько секунд…
Я не смотрел на полицию, а лишь наблюдал, как Реджа грузили на каталки и подключали к нему всевозможные капельницы.
Мне хотелось, чтобы он выжил лишь для того, чтобы сказать ему в лицо о том, что я всё знаю.
- Всего несколько вопросов, удостоверяющих ваше знакомство. У мистера Эрлиха есть родня?
- Да. Его родители где-то странствуют. Сестра учится в Европе.
Мириам. Что с ней станет, когда узнает об этом? Никому не удастся скрыть правду о том, что на ее брата было покушение. Тогда-то и она узнает всю правду, которую так тщательно все скрывали.
- Спасибо, - ответил полицейский и неуклюже начал прятать все бумаги в сумку, - возможно, у нас появятся еще вопросы…
- У вас есть мой номер, - холодно продолжил я.
- Разве вы не последуете за своим другом в больницу? Он ведь может очнуться и…
- Я навещу его завтра.
На этом я прервал наш диалог и молча ушел в свою машину. Во мне боролись два сильнейших противоречия: ненависть к Реджу и забота о Мириам. Какой бы ее брат ни был уродом, она не должна знать правду. Это ранит ее хрупкое сердце. Сломает.