- Все хорошо, - шептала она, но словно сама в это не верила, - теперь держи его, он в сознании, и ему будет чертовски больно.
Я положил руки поверх плеч парня и прижал его к кровати. Такие жестокие методы мы применяли в армии в полевых условиях. Расчет был на то, чтобы потерпевший как можно меньше шевелился при извлечении пули и потерял сознание от боли.
Тресс просчитала про себя и взяла с тумбочки стеклянный флакон с прозрачной жидкостью. Она с добром облила руку Феликса, от чего в комнате раздался оглушительный крик. Парень начал брыкаться, но, словно знал, что не стоит так делать, успокаивался. Запах жидкости дошёл и до меня. Спирт.
Девушка также облила скальпель и принялась рассекать рану крестообразным рисунком. Кровь сочилась, она впитывала её бинтами и швыряла их прямиком на пол. Все её действия были отточенные. Уверенные. Когда пинцет коснулся раны, Феликс взвыл диким зверем и отключился.
- Можешь отпускать, - улыбнулась она, но продолжала смотреть на операционное поле.
Я немо следил за ней. За её ловкими руками, которые выудили окровавленную пулю.
- Я был не прав тогда, - начал я, вспомнив о том, что хотел поговорить с ней.
- Ты сейчас это говоришь мне, потому что я помогаю твоему умирающему другу? – заёрничала Тресс, продевая нить в изогнутую иглу, - я шучу, Генри, - она нежно улыбнулась и подняла на меня взгляд, - Феликс тоже многое значит для меня. Он вытащил меня из омута отчаяния.
- Тресс… Ты ничего не не значишь для меня. Я ведь не договорил тогда, - продолжил я своё, и она удивленно моргнула, - мы были близки долгое время. И я не могу сказать, что ты ничто для меня. Как минимум друг, - признался я.
- А как максимум? – с уст девушки сошла улыбка, - что же, - понимая моё молчание, она вздохнула, - я рада, что хоть кем-то тебе прихожусь. Мириам жаль. Я очень тупо поступила с ней.
- Она вроде как простила тебя, - передоложил я.
- Генри, она никогда меня не простит, - Тресс принялась зашивать рану, - понимаешь, - девушка увидела мой вопросительный взгляд, - я влюбилась. И… Мириам тоже. А хуже всего, что мы подруги и чувства у нас к одному и тому же парню.
Возможно, я должен был удивиться её признанию. Но даже если бы захотел, то не смог.
- И вот какое дело. Парень этот взаимен к ней, - Тресс перекусила нитку, - а я пытаюсь забыть его, - её руки задрожали, когда она складывала иголку в прозрачный пластиковый бокс, - так что, я рада, что мы остались хотя б друзьями.
Ситуация выходила из-под контроля. Я ведь не ответил Мириам о своих чувствах. Не могу ответить и Тресс, ведь всё это неизвестно мне. И я сам не знаю, как люди любят кого-то. Я привязывался. Одобрял. Но никогда не любил. Говорить о любви к матушке глупо. Ведь она была моим родителем. И вот долгие годы я был никому не нужен. Плыл в течение жизненной реки. Причалил к берегу и вдруг оказался нужным сразу нескольким людям. Реджу для его работы. Феликсу для дружбы. Мириам для защиты. И Тресс… Но для чего?
- Не думай об этом, Генри, - вздохнула девушка, встав передо мной, - жизнь не благоволит мне. Я привыкла. И подруге я не стану мешать.
- Я не говорил о взаимности ей, - признался я.
- Как же? Разве ты не любишь её?
Ответа не нашлось. Тресс неловко сглотнула и отошла к комоду.
- Это Стив, - пояснила она, приложив палец к фото.
Светловолосый парень со скромной улыбкой смотрел на меня своими светлыми глазами. Справа от него стояла Мириам, слева Тресс. Они казались такими… счастливыми. Непорочными. Свободными.