Наверху послышались крики и звук разбитого стекла. Гермиона вздрогнула, вскочила со стула и помчалась к лестнице.
- …да потому что мне все ещё важны ваши жизни, идиот! И моя жизнь мне важна тоже! – надрывался Забини.
- И ты думаешь, что мы не хотим тебе помочь?! – вопил Рон.
Поднявшись по лестнице на крики, она оказалась на третьем этаже, сюда Гермиона раньше не заходила. Широкий коридор был увенчан множеством кованых люстр и тонких светильников на потолке и стенах. Резные фальшивые рамы на пурпурных как кровь стенах, белые тюли, едва прикрывающие безразмерную наготу широченных окон, на полу черный мягкий ковер, отливающий бриолином. Во всех углах и через каждые два метра, исключая двери многочисленных комнат, стоят небольшие диваны, на которых пылится многовековые летописи, свитки, свертки, подле всего этого пергаментного безобразия лежат пустые чернильницы и поломанные перья.
- Я прошу вас…нет, я даже приказываю – уходите! – кричал Блейз.
Он опять еле стоял на ногах и держался одной рукой за дверной косяк. На предплечье левой поверх помятой рубахи было намотано множество разных тряпок, и вид это был ужасный. Напротив Блейза стояли Рон и Гарри с самыми мрачными лицами, какие только можно представить. Гермиона подступила к слизеринцу и дернула Гарри за рукав.
- Прости меня, душа моя, я не смог… – умоляюще прошептал Блейз.
На лестнице послышались шаги, и через секунды к ним поднялся Драко. В одной руке волшебная палочка, в другой – маленький рюкзак. Гермиона даже немного удивилась: на Малфое красовались обычные джинсы, свитер и кеды. Совсем непривычно после всех этих строгих темных костюмов. Блейз виновато вздохнул и посмотрел другу в глаза.
- Драко, прости, я не смог…
- О чем он говорит? – непонимающе уставилась на Малфоя Гермиона.
«Продался. Черт, он всё-таки сдался…не смог…отец ублюдок…» – вертелись мысли в голове Драко.
Он всё понял в мгновение. Блейз не смог умолчать, видимо, боль была такой сильной. И к тому же, Люциусу ничего не стоило узнать про их местонахождение, гребаная хвосторога. И что теперь? Получается, Пожиратели будут тут в считанные секунды, если они уже не здесь.
- Как скоро? – игнорируя удивленные взгляды остальных, обратился к другу Малфой.
- Через минуту, – мрачно отозвался Блейз одновременно с Гарри.
- Что? Откуда ты знаешь? – вопросительно посмотрел на Поттера Драко.
- Я…
Гермиона закусила губу, переводя взгляд с одного на другого. Ведь они с Роном знали, в чем причина этого. Потому что Гарри может проникать в сознание Волан-де-Морта, потому что видит всё, что с этим связано.
- Я… – снова протянул Гарри.
- Это я ему сказала, – среагировала Гермиона.
Драко удивленно изогнул бровь и усмехнулся. Конечно, он не поверил. Сколько ещё секретов скрывает эта троица? И зачем? После того, как ему стало известно про крестражи, Малфой думал, что большей скрытности быть не должно. Оказывается, нет, это ещё не предел.
Внизу послышались голоса. Все инстинктивно дернулись и прижались друг к другу. Гермиона не помнила как и сама ли она это сделала, но сжимала ладонь Драко в своей.
- Блейз! – грозно позвал голос на первом этаже.
Там было много людей, было слышно по топорному шуму и скрежету шуршащих о половицы ботинок. Большинство из них властно хохотали, разбивали что-то, наверняка просто из баловства крушили гостиную, громко ругались и выкрикивали заклинания.
- Забини! – рявкнул тот же голос.
- Простите меня, – с горечью прошептал Блейз.
Он выступил вперед и медленно пошел к лестнице. Гермиона не могла этого выдерживать. Она выбежала к нему и заключила в свои объятия.
- Мы будем с тобой. Мы тебя не бросим, – всхлипывала она.
- Нет, – отрезал Блейз. – Вы должны спасаться. Я не позволю, чтобы вы погибли по моей вине.
Драко смотрел на них не мигая. Ему тоже сейчас хотелось подскочить к другу и обнять его. Тоже заплакать и пообещать, что не бросит. Он понимал Блейза, понимал, как никто другой. Хотелось выть от собственного бессилия и тупости – почему он не предусмотрел всего, почему не послушался Забини раньше?! Блейз поднял голову и посмотрел Малфою в глаза. И всё читалось в этом взгляде. Всё, что они когда-то сказали друг другу, и всё, что ещё могли бы сказать.
- Забини, мальчик мой, мы знаем, что ты здесь, – пропел прогнивший женский голос уже на лестнице.
- Уходите, – прошептал Блейз, отпуская Гермиону.
Рон и Гарри всё это время стояли рядом, не проронив не слова. Всё время они молчали, пока на лестнице раздавались гулкие шаги, противный женский голос выл что-то, а Блейз топтался на месте в нерешительности.
- Ну уж нет, с меня хватит! – внезапно вскрикнул Гарри.
Выхватив из заднего кармана волшебную палочку, он на пару с Роном встал по обе стороны от лестницы, и сразу вместе они выкрикнули заклинание:
- Протего!
- Он не соврал, Люциус! Мальчишка здесь! Люциус! – взвизгнул женский голосок.
Внизу все замерло на секунду, но только на секунду. Потому что потом на лестнице послышался множественный шум и топот.
- Протего Максима! – взревел Рон, направляя палочку на лестничный проем.
- Редукто! – палили куда-то вверх Пожиратели.
Драко схватил Гермиону за руку и оттащил назад, пока Блейз искал на полу свою упавшую палочку.
- Гермиона, послушай, тебе надо трансгрессировать одной…сейчас…ты меня слышишь?
Она плакала, давилась слезами, что-то бормотала и мотала головой.
- Гермиона, мы останемся и поможем Блейзу. А ты пока…
- Я н-не оставлю с-своих др-рузей, – запинаясь, произнесла она.
Вывернув руку, девушка подбежала к Блейзу, взмахнула палочкой, и волшебная палочка Забини оказалась у него в руках. Ещё взмах – и воюющих разделил невидимый щит.
- Редукто! – наперебой ревели Пожиратели.
Ужасные, отвратные люди в черных длинных мантиях, с капюшонами на голове и масками на лице. За время битвы они разрушили половину коридора и лестницы, у многих капюшоны и маски уже слетели с голов, открывая взору их безобразные лица.
- Протего! – раз за разом обновляла щит Гермиона.
Рон и Гарри не отставали, осыпая заклятьями сторонников Волан-де-Морта. Одни за другими, эти заклинания рикошетом отскакивали от Пожирателей и возвращались назад, упираясь своей мощью в Защитные чары.
- Драко… – тихий голос из толпы Темных волшебников.
И все замолчали. И те, кто воевал за, и те, кто воевал против. Толпа застыла в общей спеси. Гермиона повернула голову: Драко замер посреди коридора, не сводя глаз с одного человека в той куче монстров в масках. Она обернулась, точно следуя за невидимой нитью его взора. Как предводитель этих ублюдков, в центре стоял Малфой-старший собственной персоной. Он протянул руку вперед и, пропуская по щеке лживые слезы, снова прошептал:
- Драко…сын, выходи.
Не этого ли ты хотел, а, Малфой? Чтобы отец преклонялся перед тобой, просил, умолял. И вот он здесь. Впервые за всю жизнь, если по отношению лишь к отцу, сердце забилось быстрее. Стук сердца заглушал в ушах все остальное. Кажется, Гарри что-то сказал, вскрикнула Гермиона, угрожая какой-то Пожирательнице. А он смотрел на отца. И видел только отца во всей этой толпе. Перед глазами поплыли образы, детские воспоминания. Как отец наказывал его за малейшую оплошность, но, как ни странно, выполнял каждую прихоть. И Драко вырос эгоистом. Он походил на отца, и можно даже быть слепцом, чтобы все равно увидеть это. Голос, походка, манеры, каждая эмоция была отражением, копией. Драко знал, уже давно знал, что часть его, большая часть его мыслей жаждала чужой боли. Как он сам делал это с Гермионой, как его отец делал это с его матерью. Это ведь было то, чего Люциус так добивался. Этого он хотел, не так ли?