Наступило молчание. Она изучала его лицо. В комнате становилось все жарче.
— Конечно, — сдержанно произнесла Иден, — я буду помогать. Это моя работа. Я твоя служащая.
И с этими словами она вышла из комнаты.
Весь день Иден провела в библиотеке и не наблюдала за Джереми. Ему следовало бы быть довольным. Но он почему-то расстроился.
ГЛАВА ПЯТАЯ
Джереми нервничал все чаще. Особенно после эпизода с Мириам. Он постоянно помнил о серьезных серых глазах Иден, которые устремлены на него. Этого не может выдержать ни один мужчина. У него внезапно появилось сильное желание уволить ее. А потом позвонить Эшли и сказать, что ничего не получилось.
Иден же полностью погрузилась в работу и каждый день предоставляла ему отчеты. Она явно расширяла свои познания, читая специальную литературу о его болезни, изучая специальные сайты Интернета. Однажды, когда Джереми был занят с партнером по бизнесу, она даже приняла звонок Барри, частного детектива. Теперь тот постоянно интересовался, когда можно поговорить с ней. Причем тон его свидетельствовал не столько о деловом интересе, сколько об интимных планах.
— Если это так, я должен остановить его, — пробормотал Джереми. И что он ему скажет? «Не разговаривайте с Иден»? Нет, лучше уж молчать. Пусть только Барри относится к Иден с уважением и держится от нее подальше.
Вопреки воле Джереми, что-то глубокое и темное наполняло его. Такое всегда происходило, если он совершал какое-нибудь безрассудство. Например, когда после очередного скандала с тетей стал донором в банке спермы. Тетушка презирала его. Джереми был очень похож на своего отца. А его отец напоминал ей о том, чего никто не хотел вспоминать…
И вот теперь Джереми снова предчувствовал неприятности.
— Хватит писать, — скомандовал он, обнаружив Иден у бортика бассейна.
Озадаченная женщина подняла голову. Она носит очки? Обычно нет. Но сейчас они висели на кончике носа.
— Почему?
Джереми колебался. Потом огорченно вздохнул:
— Хватит уже. Сколько можно наблюдать за человеком, который плавает? Что ты там пишешь? — спросил он, выбравшись из воды и потянувшись к листам бумаги.
Она теребила свою юбку. Это движение привлекло внимание Джереми к ее ногам. Он еле подавил стон.
— Хочешь, чтобы я прочитала тебе? — спросила Иден.
— Лучше просто расскажи. Не сомневаюсь, что услышу от тебя правду.
Ах, она вздернула подбородок. Он рассердил ее.
— Я не лгу, — объявила Иден. — Во всяком случае, в важных вопросах.
Он усмехнулся:
— О чем там идет речь?
— Я не хочу говорить тебе.
— Почему?
— На бумаге ничего нет. — Она отвела взгляд в сторону.
— Неужели?
— Я только наблюдала за тобой.
— Я же видел, как ты писала.
— Я притворялась.
— Зачем? — Слово выскочило моментально и прозвучала жестко.
— Так получилось… Мне было неловко смотреть на тебя. И я подумала, что тебе тоже, должно быть, неловко. Кстати, когда пишешь, отвлекаешься от наблюдения. Так можно пропустить что-то важное.
Иден явно испытывала неловкость. Джереми мог поклясться, что она покраснела.
— Так… И что же тебе удалось выяснить?
Иден набрала побольше воздуха и наклонила голову. Теперь она смотрела прямо ему в лицо.
— Джереми Фултон не позволяет себе хоть минуту посидеть без дела. И хотя зрение у него слабеет, он способен плыть быстрее, чем многие зрячие. Сегодня он даже нырнул с бортика… — Ее голос постепенно стихал.
— Да, дурацкий поступок, — заметил Джереми, словно продолжая фразу Иден.
— Но ты смог это сделать.
— Едва-едва.
— А вот этого я не заметила. — Она глубоко вздохнула. — Только… понимаешь… Мне кажется, что каждый день ты нагружаешь себя все больше.
— Правильно. Но должен тебе признаться: все трюки в бассейне я продумываю и готовлю.
Иден вздохнула:
— Ладно. Ты хочешь, чтобы я исчезла?
— Нет. Я только… Ты не должна нянчиться со мной, как с малым ребенком.
Она вытаращила глаза.
— Я не нянчусь! И никогда не нянчилась! Поверь мне. Если бы с тобой в бассейне что-нибудь случилось, я была бы последним человеком, который бросился бы тебя спасать. А плаваешь ты замечательно. — Она скрестила руки на груди. — Ты сейчас выглядишь даже лучше, чем в школе.
Он изумленно вскинул брови:
— Это комплимент? Я смущаю тебя, правда?
— Я сама себя смущаю. — Иден повернулась лицом к нему, но смотрела вдаль.
Джереми подошел к ней, пальцем приподнял ее подбородок.
— Не смущайся, прошу тебя, — прошептал он и «уронил» — так сейчас говорят — на ее губы легкий поцелуй. Рот у Иден был нежный, теплый. Джереми даже застонал, отрываясь от нее.