С минуту царила тишина. Мужчины смотрели друг на друга. Потом клиент улыбнулся:
— Примите мои извинения. Фултон. Вы правы. Я вел себя бестактно и прошу за это прощения. Более того, мне нравится мужчина, который так поступает. Мисс Бэйрс, простите меня, если я вас обидел.
— Я не обижаюсь, — ровным тоном проговорила она и вернулась к своей работе. Руки ее дрожали. Кажется, пронесло. Но Джереми рискнул главной сделкой сезона только потому, что клиент не очень тактично высказался в ее адрес, Что делать дальше? Нельзя сосредоточиваться на этом инциденте и придавать ему слишком большое значение. Пусть все идет, как идет.
— Фултон, пусть составят смету расходов.
Это Иден уже не касалось. У Джереми работала замечательная секретарша. Но Арабель Куинн не сумела бы достойно организовать такую встречу. Она бы постоянно бросалась на помощь Джереми, а потому сейчас просто ждала, когда ей вручат бумаги для обработки. Тогда она сотворит собственное чудо и завершит сделку, подготовив нужные документы.
— Знаете, — неожиданно признался Дефрэ, — я не ожидал многого от этой встречи, однако теперь считаю ее чрезвычайно удачной. Позвольте пригласить вас на ленч. Давайте отпразднуем тот факт, что мы пришли к согласию.
Иден хотелось застонать. Они почти добились успеха. Однако Джереми, конечно, не захочет появляться на публике.
— Мистер Дефрэ, это отличная идея. — Она нерешительно откашлялась. — Но Лула, кухарка мистера Фултона, надеется, что вы оцените ее искусство.
Джереми останется на своей территории, и ему легче будет закончить переговоры.
Она подняла голову и встретилась с ухмылкой босса. Лулу никто не предупреждал, что к ленчу ожидаются гости.
— Это прекрасно, Иден, — похвалил ее Джереми. — Лула потрясающе готовит. Дефрэ, от этого нельзя отказаться. Иден, может быть, ты сходишь и выяснишь, когда мы можем поесть? Лула придет в восторг, узнав, что у нее есть шанс продемонстрировать гостю свое искусство.
Джереми явно дразнил ее. Иден послала ему сладчайшую улыбку, давая знать, что все поняла. Этот чертов босс не сомневался, что, едва закрыв за собой дверь, она со спринтерской скоростью помчится на кухню. Ей еще предстоит умолять Лулу.
Когда клиент, наконец отбыл на своем «ягуаре», Джереми подошел и стал за спиной Иден.
— Сегодня ты была великолепна. Спасибо за помощь.
— Я ничего особенного не делала.
— Ты помогла мне чувствовать себя уверенно. Дефрэ по-своему порядочный парень. Но он принадлежит к тому сорту людей, которые непременно ищут у человека всяческие недостатки и тут же записывают его в разряд слабаков. Если бы он узнал правду о моем состоянии, сделка не состоялась бы.
— Обидно.
— Причем речь не идет о намеренном подвохе. Джонатан, наверное, очень удивится или даже обидится, если рассказать ему об этой его особенности.
— Тогда ты не должен вести с ним дела, — нахмурилась она.
Джереми засмеялся.
— Если я буду изучать характер каждого клиента и отказываться от тех, кто со мной не согласен, мой бизнес рухнет. Ты же не станешь отказываться от учеников, если тебе не нравятся манеры их родителей? У людей, Иден, иногда бывают странные взгляды.
— Я знаю, но они мне не нравятся.
— Уверен, — он улыбнулся, — ты пытаешься изменить это.
— Да, — откровенно призналась она.
— Значит, ты втайне улучшаешь мир. А сегодня ты помогла мне. Клиент настаивал на личном контакте со мной. Порой мне удается избегать подобных положений, но сегодня я не мог отказаться и нуждался в тебе. В твоем присутствии я спокоен. Спасибо.
— Всегда рада помочь, — вздохнула Иден.
— Хотя, по-моему, отодвинуть от края стола бокал нашего гостя — это уже чересчур, — улыбнулся Джереми.
— Не напоминай мне. Не могу поверить, что я такое сделала. Это же обязанность мамы или няни. Как ты думаешь, он обиделся?
— По-моему, его очаровала твоя забота. У тебя большой опыт воспитателя, верно?
— Моя мать, если честно, не могла заниматься детьми. — Иден пожала плечами и глубоко вздохнула. — Она была алкоголичкой. По-моему, я никогда об этом не говорила. Никому. Даже Эшли. Хотя она, конечно, в курсе.
— Иден… — Джереми обнял ее и притянул к себе. — Я не знал. Конечно, я не знал. Эшли никогда об этом не упоминала. Какое же у тебя, должно быть, было тяжелое детство.
Она наслаждалась его объятиями, слушая, как бьется его сердце.
— Я любила маму. Это была болезнь, она ничего не могла сделать. И стало еще хуже, когда отец ушел от нас. Я растила девочек и любила их, так что это не было совсем ужасно. У нас бывали удивительные моменты.