— А всё-таки я видел патронус оленя!
— Оленя? Это козёл, кретин!
Рон беззвучно прыснул, за что тут же был награждён укоризненными взглядами со стороны Гарри и Гермионы, которые, впрочем, тоже оценили хитрый ход трактирщика. Всё-таки хорошо, что патронуса выпустил Гарри: выдру или пса никак не получилось бы выдать за козла. Пожиратели смерти ушли ни с чем. Громкий стук закрывшейся двери принёс облегчение.
Человеком, который их спас, оказался Аберфорт Дамблдор. Он был поразительно похож на своего старшего брата, пусть и отзывался о нём с агрессивным пренебрежением. Узнав, что они собираются проникнуть в Хогвартс, он разозлился ещё больше, разве что вслух не назвал их идиотами. После объяснений Гарри, Аберфорт обнаружил, что они к тому же упрямые идиоты и переубеждать их бесполезно.
— В замок теперь можно пройти лишь одним путём, — раздосадовано сказал он, кивнув на портрет Арианы. — Но раньше отбоя вам там делать нечего. А пока…
Его глаза придирчиво осмотрели обоих мальчишек и вдруг остановились на Гермионе. По знакомому прищуру она поняла, что трактирщик что-то задумал.
— Вы ведь голодны, верно? — он покачал головой, а затем обратился к ней. — Не поможешь мне с ужином?
— Разумеется, — смущённо отозвалась Гермиона.
Её насторожила эта просьба, как и само внимание трактирщика, сделавшегося вдруг таким гостеприимным. За последний год она привыкла выискивать даже мельчайший намёк на потенциальное предательство среди тех, кого они считали своими. Аберфорт Дамблдор явно был невысокого мнения о загадочных планах своего брата. Он не верил ни ему, ни в него. И в отличие от Гарри, Гермиона отчасти разделяла его скептицизм.
Вместе они спустились по лестнице и вышли на кухню — тёмную, узкую, пригодную лишь для того, чтобы разливать огневиски и на скорую руку стряпать лёгкие закуски. Гермиона не рассчитывала на обед из трёх блюд, но была удивлена, заметив большую тарелку с уже готовыми сандвичами. Тревожный звоночек раздался за её спиной со скрипом двери. Она резко обернулась и взглянула на Дамблдора. Неужели это засада? Тот прижал указательный палец к губам.
— Говори шёпотом, — произнёс он и загадочно взглянул в окно, будто высматривая там кого-то. — Ты ведь Гермиона Грейнджер?
В полном замешательстве она закивала. Палочка в рукаве моментально сделалась единственной точкой опоры. Аберфорт усмехнулся.
— А он точно тебя описал. Большие глаза, гордо вздёрнутый нос…
— Что вам нужно?!
— И властный характер.
Выверенным движением Гермиона вскинула палочку вверх, взяв трактирщика на прицел, когда тот принялся похлопывать себя по карманам. Её реакцию он воспринял иронически. Несколько мгновений он продолжал что-то нащупывать, пока наконец в его руках не показался какой-то потрёпанный клочок пергамента. С насмешкой Аберфорт одной рукой отвёл в сторону палочку Гермионы, а другой протянул ей записку.
— Что это?
— Взгляни — узнаешь.
Она выхватила пергамент, взявшись за самый краешек: он мог быть заколдованным или отравленным. Однако стоило ей обратить внимание на выведенное чернилами собственное имя, Гермиона тут же позабыла о всякой осторожности. Безошибочно узнаваемый почерк. Характерный штрих над буквой «м». Едва ли не выронив палочку, она жадно принялась читать записку.
«Гермиона,
Если к тебе попало это письмо, то, вероятно, сбылись мои худшие опасения: вам понадобилось вернуться в Хогвартс. Понимаю, что отговаривать вас бесполезно, хотя я предпочёл бы, чтобы вы немедленно переместились подальше отсюда в безопасное место. Поэтому я умоляю тебя: будь осторожна! Возьмите в Хогвартсе то, что вам нужно, и спасайтесь, как можно скорее.
Полагаю, последние несколько месяцев ты ничего обо мне не слышала. Всё в порядке, я жив (по крайней мере на момент написания). И был бы счастлив знать, что с тобой тоже всё хорошо, ты невредима и прекрасна в своей решительной манере. В последнем я не сомневаюсь: ты всегда прекрасна.
Что бы вы ни задумали, не пренебрегайте помощью. Аберфорту можно доверять. Надеюсь, мы скоро сможем встретиться.
Будь умницей!
Тобою полон и тебя лишён*,
Ремус»
Ей пришлось перечитать дважды: при первом прочтении у неё так шумело в ушах, что, кажется, вместе с ней дрожало всё вокруг. С опозданием до неё донесся смысл примечания в скобках, всплывший поплавок надежды на бесконечной глади реки.
— Когда он передал вам это? — набросилась она на Аберфорта.
— Я же сказал: говори шёпотом, — недовольно буркнул тот и, подойдя ближе, надавил ей на плечи. — Он был здесь сегодня утром.
— А потом? Куда он направился? И почему решил передать письмо? Ведь он не мог знать наверняка…
— Значит, у него хорошо с интуицией.
Трактирщик, явно утомлённый эмоционально насыщенной беседой, отошёл в сторону к столу. Роль посыльного ему явно не польстила. Гермиона задумчиво изучала его хмурый профиль.
— Вы мне больше ничего не расскажете?
Ответом ей было молчание. Аберфорт снова запустил руку в карман и на этот раз вытащил оттуда небольшой флакон с прозрачной жидкостью. Ею он, не долго думая, щедро приправил сандвичи. Удивительным Гермионе показалось то, что зелье (а это было именно оно, уж точно не приправа) не имело никакого запаха.
Закончив этот неоднозначный кулинарный штрих, Аберфорт снова повернулся к ней и протянул тарелку.
— Будь добра, отнеси мальчишкам, — произнёс он.
Гермиона с подозрением посмотрела на сандвичи.
— Что вы в них добавили?
— Яд, разумеется.
Аберфорт устало закатил глаза. Шутка была не очень-то уместна при таких обстоятельствах, как и его раздражение тем, что Гермиона не доверяет ему — первому встречному — через десять минут знакомства. Не дождавшись перемены в её лице, он небрежно пояснил:
— Это лёгкое сонное зелье с восстанавливающим эффектом. Денёк у Поттера был несладким: про Гринготтс я уже наслышан. Пару часов отдыха ему не повредит. А заодно я буду уверен, что он не наделает глупости до тех пор, пока в замке студентов не отправят по кроватям.
От наглости и предельной откровенности этого заявления Гермиона онемела на пару минут. Поразительно, он даже не скрывает, что собирается удержать их здесь насильно до того момента, который он сам считает подходящим! Такой самоуверенностью мало кто мог похвастаться. Но её изумление опередила вскользь замеченная деталь.
— И говорите об этом мне? — Гермиона прищурилась. — Мне тоже полагается яблоко Белоснежки?
— Вообще-то я предполагал, что ты захочешь иначе использовать это время, — Аберфорт многозначительно кивнул на записку в её руках. — Или мне отнести самому и никому не сообщать о том, что письмо доставлено?
Щёки Гермионы вспыхнули румянцем. Как она сразу не подумала, что возможна обратная связь? Конечно, ей жутко хотелось узнать о Люпине больше. Непременно и подробно. Вот только как Аберфорт собирался это устроить?
— Почему вы сказали только мне? — спросила она. — Гарри и Рон тоже были бы рады узнать хорошие новости от Ремуса.
— Послушай, девочка, мне было ясно сказано передать письмо тебе, — раздражённо ответил трактирщик. — Я не собираюсь устраивать тут вечер встречи выпускников. Если хочешь встретиться с ним, я передам, если нет — дуй наверх, присоединяйся к тихому часу.
— Но как вы свяжетесь?
— А это уже не твоё дело.
Гермиона быстро смекнула, что дальнейшие препирания не станут продуктивными, и послушно забрала из рук Аберфорта тарелку с сандвичами. Пусть будет так, как он сказал. В конце концов её желание увидеть Люпина оказалось сильнее любопытства. Ей было это просто необходимо.