Её искренняя забота заставила его улыбнуться.
- Мы не в силах что-либо изменить. Я знаю, что это звучит как клише, но мы правда не можем ничего сделать. Надо просто принять это.
- Ты прав, - Блэр на удивление быстро согласилась. – Я не хочу, чтобы это произошло, но кажется, что это неизбежно. Если Серена не хочет мириться с реальностью, то я обязана. Один из нас должен быть сильным, когда придёт время.
- Ты всегда сильнее, - сказал он серьёзно. – Даже если ты этого не знаешь.
- Я не настолько сильная, как ты думаешь, - возразила Блэр.
Чак решил, что сейчас самое время сменить тему. Он не хотел говорить и даже думать о предстоящей смерти Лили.
- Как держится Эрик? – спросил он. – Кажется, что всё было более или менее нормально, когда он вышел из моего лимузина пару часов назад, но не знаю, насколько искренними были его эмоции.
- Он совсем не плохо держится, учитывая обстоятельства. Они с малышкой Джей смотрят уже второй фильм с Робертом Паттинсоном.
- А как ты?
- Я? Я в порядке. Это не моя мать доживает последние дни.
- Блэр, скажи мне правду, - вздохнул Чак.
- Я в порядке, Чак, - тон был вспыльчивым. Не надо было толкать Блэр Уолдорф на это.
- Но это не так. Ты сейчас там как сиделка. Целый день в четырёх стенах. Ты ведёшь себя так только тогда, когда расстроена. Ты либо играешь в медсестру, Блэр, либо… - Чак остановился. Не хотелось поднимать тему пищевых расстройств Уолдорф. Конечно, он знал об этом и всегда следил, чтобы Блэр не убегала никуда сразу после еды. Единственный раз, когда Чака что-то напугало, был на День благодарения. Блэр думала, что её мать беременна, и сорвалась с места, сказав «Хочется пирога». Он нашёл её через несколько минут, стоявшую у стойки на кухне Ван дер Вудсенов. Девушка изящно ела отрезанный от большого пирога кусочек, Чак тут же понял, что всё нормально и больше драмы в этом дне не будет.
- Или я что? – спросила Блэр.
Он слышал вызов в её голосе. Басс вздохнул. Честность, напомнил он себе. Он должен быть честным с ней, чтобы вернуть доверие.
- Или ты сама больна, - медленно проговорил он.
Тишина повисла на том конце трубки. Он ждал, затаив дыхание, не зная, положит ли она сейчас трубку или ответит что-то.
- Ты знаешь? – спросила она так тихо, что он едва её услышал.
- Я знаю, - подтвердил Чак. – Ты забываешь, что я знаю всё о тебе, Блэр.
- Я не делала этого в течение долгого времени, - Блэр затарахтела, как ребёнок, которого обвинили в нарушение правил. – Последний раз это было на Дне благодарения два года назад. Отца не было, мама не испекла его пирог…
- Я знаю, Блэр, - мягко сказал Чак. – И я тебе верю.
- Откуда ты знаешь? – с любопытством в голове спросила она. – Единственный человек, который может это знать, - Серена. Больше никто, исключая родителей и Дороту, не в курсе.
- Я наблюдателен, Блэр, - объяснил Басс. – Я заметил, как ты исчезала после приёмов пищи и возвращалась минут через двадцать. При малейшем взгляде, брошенном на тебя, виновато опускала глаза. Это было так незначительно, что никто кроме меня не обращал внимания. Тогда я пару раз выходил за тобой, чтобы доказать свою правоту. Я слышал звук текущей воды, а потом рвоту. Знаешь, Блэр, моё сердце разбивалось от того, что ты делаешь это с собой.
- Я не могу поверить, что ты заметил, - в её голосе были слышны слёзы. – Никто никогда не замечал…
- Я никогда не понимал, почему этого не видит Нейт.
По мнению Чака, Арчибальд должен был видеть всё вокруг Блэр, знать её лучше всех и любить больше, чем кто-либо.
- Потому что Нейт не хотел видеть меня, - ответила Блэр. – Я не могла контролировать его влюблённость в Серену, не могла контролировать уход отца от матери… Но я могла следить за тем, что говорила мне Элеонор. Она укоряла меня, увидев очередную свою модель на моём теле. И я не могла уже контролировать что-либо.
Эти слова заставили сердце Чака сжаться. Как Блэр могла думать о том, что она недостаточно красивая для платьев своей матери? Она была слишком красивая для них!
- Обещай мне, что этого больше никогда не повторится, - быстро попросил он.
- Чак, это болезнь. Я не могу обещать ничего. Я только могу попробовать.
Чак кивнул, хоть Блэр и не могла его увидеть.
- Тогда пообещай мне, что если ты почувствуешь хотя бы необходимость в этом, то придёшь ко мне. Независимо от того, вместе мы или по отдельности, ты придёшь ко мне.
- Я обещаю, - тихо сказала она.
- Спасибо, - ответил он. Его взгляд упал на открытый дневник. – У тебя есть несколько минут? – спросил Чак, меняя тему.
- Да…
- Позволь прочитать тебе немного. Дневник моего отца, - молчание Блэр послужило знаком к продолжению. – «25 мая 1993. Чак многое унаследовал от матери, но кое-что у него есть и от меня. Сегодня он строил большое здание из кубиков, а потом оно рухнуло. Сын произнёс «уткин сын», но, думаю, это был «сукин сын». Я, должно быть, сам не заметил, как сказал это когда-то, а он запомнил».
- Ты строил отели, даже когда был малышом. И я, кажется, была права, когда сказала, что ты такой как есть с самого рождения.
- Гостиница, которую я строил, рухнула, - заметил Чак. – Это немного иронично, не правда ли?
- Возможно, - согласилась Блэр. – Прочитай ещё что-нибудь мне.
- Давай посмотрим, - сказал Чак, перелистнув страницу. – Вот это ещё не читал. «13 июня 1993. Понял, что прошло уже два года со смерти Эвелин. Думаю, что вспомнил об этом только из-за дня рождения Чарльза. У меня была небольшая встреча по работе, сосредоточиться на ней было легче, чем на жене и сыне. Я скучаю по её улыбке. Это неправильно, что Чарльз растёт без неё. Мне интересно, хороший ли я для него отец? Счастлив ли он? Даю ли я ему всё необходимое? Что будет, когда он подрастёт? Что я буду делать потом? Он будет задавать вопросы, совершать ошибки, а что буду делать я?»
Чак закончил читать, заметка оборвалась. Он уже не раз замечал, что отец задаёт вопросы, но не отвечает на них. Кажется, что будет что-то ещё, но дальше начинается следующая запись.
- Он действительно любил твою маму, - сказала Блэр. – Твою настоящую маму.
- Да, кажется, это так, - согласился Чак.
- И он любил тебя.
- Может быть, - Басс не хотел в это верить. Пока он ещё полностью не простил отца, хотя узнавал его больше и больше с помощью дневников.
- Любил, - произнесла Блэр с уверенностью. – Спасибо, что поделился ими со мной.
Чак улыбнулся, понимая, что это был один из самых их открытых и честных разговоров. Такой, которого у них никогда раньше не было. Это было совсем не так сложно, как он думал.
- Мы только что начали всё с чистого листа.
- С чистого листа? Дай угадаю. Ты собираешь вещи и улетаешь в другую страну? – язва Блэр вернулась, стена между ними встала на место, но в ней уже не было нескольких кирпичей.
- Я имел в виду, что поговорил с тобой начистоту.
- О, - явно удивлённо произнесла Блэр. Чак посмотрел на часы и увидел, как сильно они заболтались.
- Я должен идти, - сказал он. – У меня утром встреча с советом директоров «Bass Industries», чтобы обсудить планы, связанные с моим возвращением на пост генерального директора. А потом ещё надо посмотреть несколько мест, что нашёл мой агент по недвижимости.
- Ты переезжаешь? – спросила Блэр. – Значит отель продан?
- Я подписал документы утром, - подтвердил он. – У меня есть шестьдесят дней, чтобы выехать, но я хочу управиться за тридцать.
- К чему такая спешка?
- Дом должен быть местом, где можно расслабиться, отдохнуть после тяжёлого трудового дня, а не постоянным напоминанием о собственных ошибках.
- Иногда я задаюсь вопросом, как ты так говоришь, если даже не понимаешь, где ошибся?
- Я продал тебя моему дяде, потерял твоё доверие. Я точно знаю, что это было неправильно.
На другом конце провода Блэр печально покачала головой.
- Если ты думаешь, что это единственное, что препятствует нашим отношениям, то ты ошибаешься. Доверять тебе очень трудно, даже когда ты понимаешь, что сделал. Даже в ситуации с Джеком. Это очень сложно, поверь.