Он скучал по Блэр. Скучал отчаянно, гораздо сильнее, чем мог признаться кому-либо, кроме себя и, возможно, Лили. Он скучал по тому, как они просыпались вместе. Скучал по их ссорам, возникающим из-за выбора фильма или ресторана. Скучал по тому, как находил её вещи в своём шкафу, потому что ей не хватало места в её. Скучал по сообщениям «думаю о тебе» на протяжении всего дня. Просто скучал по ней.
Чак понимал волнения Нейта по поводу возвращения к старым привычкам. Но он не возвращался к ним на самом деле. Или, по крайней мере, старался не возвращаться. Басс просто пытался понять, что ему делать. С Лили. С Блэр. И скотч был единственным известным ему выходом. Алкоголь и снотворное были тем, в чём он был уверен. Гораздо проще заглушать чувство вины, когда ты пьян или почти спишь.
Блэр отдала ему своё сердце. Она доверяла Чаку и верила, что останется в безопасности. Он не понимал, пока не стало слишком поздно, как ей трудно простить его за прошлые прегрешения и дать возможность доказать, что он может быть человеком, которого Блэр мечтает видеть рядом с собой. Может быть, она и использовала его, но кроме истории с поцелуем преподавателя из университета ничего в голову не приходило. И он знал, что за ту история Уолдорф много раз извинялась, признавая свою вину. С того момента, когда они стали официальной парой, Блэр всё дела лишь ради него.
Чак прислонился к выступу здания, вспоминая ночь, когда пытался спрыгнуть с крыши «Виктролы». Она просила его не поступать так хотя бы с ней. Он знал, что остановится, так как после её слов стало значительно легче.
Басс сунул руку в карман и достал ожерелье от Эриксон Бимон, которое подарил ей на семнадцатилетние. Это был день, когда он признался ей в своих чувствах. День, начавшийся той самой ночью в их лимузине. Чак никогда не признавался ей, но украшение было его путём показать, что он отдаёт ей своё сердце. Ожерелье было ключиком к нему. Даже если они не вместе, он по-прежнему готов отдать своё сердце только ей, пусть она и уберёт его в коробку с ненужным хламом. Украшение он заметил после того дня, когда свалил шкатулку, так и не отправленную Блэр. Тогда он положил его в карман, где оно и пролежало до настоящего момента. Басс не знал почему не смог вынуть его до сих пор.
С тяжёлым вздохом Чак оглянулся, чтобы найти место, куда сесть. Выбор был маленьким: бортик, пол и большой кондиционер. Подумав, что надо установить сюда какую-нибудь нормальную мебель, он сел на кондиционер. Поудобнее устроившись, он открыл дневник, принесённый с собой.
Басс заметил, что по ошибке схватил не тот блокнот, на котором остановился в предыдущий раз. Записи в этом были сделаны в последний год жизни Барта. Первая заметка была датирована днём, следующим за свадьбой с Лили. Чак собирался читать всё по порядку, но последние мысли отца были слишком соблазнительными. Он глубоко вздохнул и погрузился в чтение.
“По иронии судьбы, это первая запись в дневник в новом статусе, статусе молодожёна. Совершенно логично, что новая жизнь начинается с нового дневника. У меня было много женщин после Эвелин, но только Лили смогла стать второй женщиной моей жизни. Но даже Лили не сможет никогда занять место Эвелин. И я думаю, что она это понимает. Лили действительно важна для меня, надеюсь, этого будет достаточно.
Наша свадьба была очень красивой. Эрик, ещё мальчишка, был настоящим джентльменом. Думаю, что что-то происходит с Сереной. Возможно, причина – Дэн, с которым она встречается, но кто её знает? Она была идеальной дочерью в последнее время, но не стоит забывать об её прошлом.
Но больше всего меня удивил Чарльз.
Когда я попросил его быть свидетелем, он, должно быть, подумал, что так я просто хочу проследить за его местонахождением. Я, возможно, и преследовал эту цель немного, но мой выбор был основан только на доверии. Кого бы я ещё попросил? Он мой сын, у него моя кровь, он настоящий Басс. Он – наследник всего, созданного мною, и того, что я ещё создам.
Его речь на приёме была гораздо лучше, чем я ожидал. Ему ведь только семнадцать. Я не ожидал такого трогательного тоста. Он звучал так, будто его произносит взрослый мужчина, а не семнадцатилетний парень. Потом я понял, что могу благодарить за это младшую Уолдорф. Я видел, как они танцевали с Чаком, обмениваясь поцелуями. Я всегда любил Блэр, но был искренне удивлён, что что-то происходит между ней и моим сыном, поскольку думал, что она девушка Нейта.
Я заметил изменения в Чаке в последнее время. Я думаю, что и за это можно поблагодарить Блэр. Не знаю её очень хорошо, но с первого взгляда понятно, что она отличается от всех девушек её возраста. Она – больше чем другие. Похожа на Чарльза. Он действительно в последнее время вырос в моих глазах. Я горжусь им. Мне страшно показать это ему, но я действительно горжусь. Я надеюсь, что мы с Лили дадим ему настоящую семью. Это займёт достаточно времени, но я постараюсь, чтобы он чувствовал себя комфортно. Сейчас такое время, когда остаётся лишь пробовать делать что-то новое”.
Чак почувствовал, как в горле образовался комок. Он вспомнил последние дни с отцом, признал, что тот сильно изменился после свадьбы. Барт был сложным человеком и неидеальным отцом, но действительно сделал попытку вернуть сыну семью. Чак не мог избавиться от одной мысли: что было бы, если отец остался жив. Но прошлое не изменить, а если бы он только мог, то обязательно полетел с Блэр в Тоскану.
Чак не знал, что его речь свидетеля так поразила отца, не знал, что отец видел сильную привязанность к Блэр. Младший Басс всегда был уверен, что Барту нравится Блэр, но осознание того, что он одобряет её как спутницу жизни сына, обрадовало Чака даже сейчас, когда отца уже нет рядом. Такое правильное чувство в душе разбавило абсолютно неправильные. Он вспомнил свою речь ещё раз.
“Мой отец – тот, кто получает всё, что хочет. И Лили Ван дер Вудсен не стала исключением. Он ухаживал за ней в типичной манере Бассов – порой совсем не изысканно”.
Чак вспомнил, как встретился глазами с Блэр, сидящей через пару столиков от него. Она была единственной гостьей, понимающей смысл тоста. Бассу не понадобилось обманывать, тогда он хотел, чтобы она всё поняла раз и навсегда.
“Наблюдая за тем, как папа ухаживает за Лили, я научился у него настойчивости. Перед лицом настоящей любви не стоит сдаваться, даже если объект вашей любви умоляет об этом”.
Блер была объектом его любви тогда и, тем более, сейчас. Она просила его сдаться, остаться в стороне от неё. Только тогда между ними стоял Нейт, а через пару лет встал отель. Он не задумывался об этом до встречи в Центральном парке. Уолдорф была необходимой частью его существования. Такой же важной, как воздух. Она, в конце концов, его настоящая и единственная любовь.
“А Лили научила меня прощать. Она дала отцу второй шанс, и я считаю, что он действительно был достоин этого”.
Чак не в первый раз пообещал себе, что заслужит прощения Блэр. Он будет достойным её, её любви, доверия. Она даст ему ещё один шанс. Конечно, это уже не второй его шанс, и даже не третий, но ещё один ему точно не понадобится. Басс был уверен в этом.
“И в один прекрасный день, я надеюсь, появится кто-то, кто будет делать то же самое для меня”.
Кто-то – это Блэр. Она сделала его лучше, и они оба знали это. Чак падает в пропасть без неё. Снова и снова. Он мог бы только пожелать, чтобы она стала ещё более счастливой женщиной рядом с ним. Но не понимал до конца, как это возможно.
Басс вздохнул и поднялся. Он закрыл дневник, прочитав лишь одну запись. Чак намерен продолжать борьбу за Блэр, начиная с того момента, как её самолёт приземлится. Парень полез в карман за телефоном и обнаружил, что оставил его на журнальном столике. Басс вернулся в пентхаус и нашёл сотовый там, где оставил. Чак уже почти нажал кнопку быстрого набора, чтобы позвонить Блэр, как из лифта вышел Нейт с большой сумкой через плечо.