- Соскучился по мне? – спросил Басс, подняв бровь.
- Я просто забыл своё зарядное устройство. Не беспокойся, я уйду меньше, чем через две минуты, - ответил Нейт уже из своей комнаты.
- Никто не заставляет тебя уходить.
Арчибальд вернулся в гостиную и посмотрел на Чака. Тот опять пытался что-то сказать. И в итоге остановился на правде.
- Ты же знаешь, что всё это только дымовая завеса, правда? Вечеринки и проститутки. Я не смотрел ни на одну женщину после Блэр. Все эти вечера я проводил здесь с бутылкой скотча и снотворным, пытаясь отвлечься от своих воспоминаний. Ты думаешь, что я не понимаю, что сделал, Натаниэль? Но поверь мне, никто – абсолютно никто – не осознаёт мою вину больше, чем я сам.
Чак не дал Арчибальду ответить. Хватит на сегодня. Он повернулся и пошёл в свою спальню. Закрыв за собой дверь, сел на край кровати и сделал глубокий вдох, чтобы почувствовать аромат Блэр. Как Басс и думал, она уже летела над океаном – сработала переадресация вызова на голосовую почту.
- Блэр…
Он сделал паузу. Чак не думал о том, что скажет ей. Он сам не был до конца уверен, почему звонит.
- Блэр, это я. Я, наверное, последний человек, которого ты хочешь слышать, но… Мне просто необходимо рассказать тебе кое-что… - Чак недоумевал, почему не может собраться. – Помнишь мою речь на свадьбе отца и Лили? Я сегодня читал запись Барта, которую он сделал через день после бракосочетания. Он пишет там о тебе, пишет, что любит тебя, что ты – хорошая пара для меня. Он видел нас танцующими, целующимися. Я думаю, что он понял, что те мои слова родились для тебя. Ты знаешь, что я не поехал тогда в Тоскану из-за того, что он сказал мне. Но сейчас я пересмотрел свои взгляды по поводу его мнения о нас. – Он опять замолчал, понимая, что не знает, как закончить. – Блэр, я не сдамся. Я не собираюсь ставить точку в нашей истории. Вероятно, должен, но что-то останавливает меня. И я просто…Ну, я просто хотел, чтобы ты знала.
Чак повесил трубку и лёг на кровать, голова казалась совсем пустой. Он некоторое время смотрел на потолок, но сон всё не приходил. Басс думал о таблетках, лежащих в тумбочке, но решил, что пора заканчивать с ними. Встал, чтобы переодеться в пижаму. Как только он начал расстегивать рубашку, зазвонил телефон.
Зловещие чувства захлестнули его. Инстинкт подсказывал, что этот звонок не принесёт добрую весть. Чак уставился на BlackBerry, лежащий в центре постели. Когда мелодия прекратилась, Басс выдохнул, но через пару секунд сотовый снова зазвонил. Чак протянул руку и взял трубку, на дисплее высвечивалось «Руфус Хамфри». Внутри всё мгновенно застыло, что-то тяжёлое поселилось в животе. Существовала лишь одна причина, по которой Руфус мог звонить.
- Алло!
- Чак? Это Руфус, - по голосу было понятно, что мужчина сильно волнуется.
- Что случилось? – спросил Басс. Он зажал телефон между плечом и щекой и начал застёгивать рубашку, чувствуя, что через пять минут уже будет ехать в больницу.
- Лили может не справиться. Ты должен быть здесь. Я не знаю многого, медсестра выгнала меня из палаты, когда показания на мониторах резко ухудшились. Я не знаю, что происходит. Но ты должен быть здесь. На всякий случай.
На всякий случай. Эти три слова могли утешить, если бы Руфус не сказал об изменившихся показателях.
- Я уже еду, - пообещал Чак, выходя из спальни. Он повесил трубку, схватил кошелёк с тумбочки. В это время из своей спальни вышел Нейт. Они остановились друг напротив друга.
- Я уже вызвал такси, - начал Арчибальд после минутной паузы. – Я подумал, что уже поздно, и так будет быстрее, а то пока Артур встанет с постели и пригонит лимузин…
Чак кивнул и нажал на кнопку первого этажа.
- Я думал, что ты соберёшь вещи и уедешь, - сказал Чак, когда они выходили из лифта.
- Я тоже так думал, - ответил Нейт. – Но это была только дымовая завеса.
========== 18. ==========
Она буквально задыхалась, вбегая в госпиталь «Леннон Хилл». Не останавливаясь у ресепшна, девушка сама нашла палату, поскольку за время, проведённое по той или иной причине в стенах этого здания в последние недели, стала уже хорошо разбираться в планировке помещения. Пока лифт поднимался в онкологическое крыло, она несколько раз подряд снимала и надевала свои браслеты, борясь с нервами.
Как только Блэр сошла с трапа и включила телефон, позвонила Серена. Уолдорф поняла, что случилось что-то неладное, ещё не сняв трубку. Эс через слёзы сообщила, что Лили увезли в больницу. Блэр как лучшая подруга Серены тут же изменила план своих действий. Девушка заплатила работнику аэропорта за то, чтобы её сумки доставили в пентхаус, сама села в машину, которая ожидала её по просьбе Сайруса и Элеонор, но попросила сменить маршрут, чтобы быть рядом с лучшей подругой в такие трудные минуты.
По дороге в больницу Уолдорф просматривала сообщения, пришедшие за последние дни на электронную почту. Большинство из них было о новых коллекциях в любимых магазинах Би, около четверти приходило от Сайруса и Дороты, которые присылали отдельные письма, хоть и жили под одной крышей. Кое-какие сообщения были более важными, напоминали о внесении оплаты за осенний семестр в Колумбии. Блэр переслала их все матери. Последняя часть сообщений была от Серены, Ван дер Вудсен просила провести с ней весь день после возвращения из Франции: пройтись по магазинам, а потом поужинать вместе. Как всё изменилось с того момента, когда эти беззаботные письма были отправлены! Также было одно сообщение от отца, он просил сообщить им с Романом, когда Блэр приземлится, несмотря на разницу во времени. Девушка тут же отправила короткое сообщение во Францию, сообщив, что уже в Нью-Йорке. В ответ пришло сообщение от Романа с пометкой о Джонни и Джун. Воспоминание о разговоре в винограднике вызвало на лице Блэр улыбку. Со всеми письмами было покончено, можно было переходить к голосовым сообщениям.
Серена звонила буквально за минуту до того, как Уолдорф выключила телефон, чтобы пожелать приятного полёта. Элеонор звонила, чтобы подтвердить, что водитель будет ждать в аэропорту. У Блэр перехватило дыхание, когда она услышала в трубке голос Чака, прерывисто объясняющего, что он не собирается отказываться от них.
После последнего ужина и разговора с Романом девушка лежала без сна и думала о Чаке и их отношениях. Ей необходимо было понять, почему он сделал то, что сделал. Она заслуживала объяснений, причин, независимо от того, насколько сложными они будут. И Чак, она полагала, заслуживал ещё шанса, чтобы разъяснить ей всё это. Он пытался раньше, но Блэр отказала ему. Если они оба полностью не смогут отказаться от своего упрямства, то надо хотя бы поговорить как два взрослых человека, научившихся слушать друг друга. Только тогда они смогут исправить всё, что сломали вокруг себя.
Её главным страхом было то, что в случае, если она даст Чаку ещё один шанс, он не даст его ей. Блэр могла признать свои ошибки сейчас, как сложно это для неё бы ни было. И ей хотелось, чтобы Басс знал об этом. Его сообщение на голосовой почте успокоило её, но девушка надеялась, что у неё будет время перед очередной встречей с ним. Она не была готова встретиться прямо сейчас, после трансатлантического перелёта. Но всё это уходило на второй план, поскольку двери лифта открылись в крыле для больных раком.
- Би! – послышался голос Серены.
Блэр повернулась на него и увидела подругу, стоящую в конце коридора с Нейтом. На блондинке была надета пижама, девушка выглядела не лучшим образом. Уолдорф бросилась к ней, не извинившись, что врезалась в медсестру, пытающуюся войти в лифт.
- Эс! Я приехала сразу же, как только вышла из самолёта! – воскликнула Блэр, обнимая подругу. Серена прижалась к ней ещё крепче, чем минуту назад к Нейту.