Какие дети? Она не может нажать на кнопку и запустить робот-пылесос.
Какая семья? Последний раз она что-то готовила полгода назад, когда к ней заявились в гости подруги, и нужно было хоть как-то показать своё гостеприимство, а не просто поставить на стол бутылку вина. Хотя нарезать фрукты и выложить тарелку с закусками — это не готовка.
Белый свет монитора раздражает. Противная красная точка так и просит на себя нажать.
Электронное письмо.
Возможно, это был очередной спам или рекламная весточка от ресурсов, с которыми она косвенно была связана. Элина не посещала свои зарубежные выставки. Только отсылала оцифрованные копии или холсты в место проведения. У девушки не было загранпаспорта, хотя сделать его сейчас — плёвое дело.
Наверное ленивая...
Вполне вероятно.
Отсутствие мотивации и надобности всегда шли с ней рука об руку. Она не умела ничего, но могла сделать всё, если ситуация того требовала. Но в чем точно она была мастерицей, так это в том, как выглядеть хорошо и шоркать стилусом по планшету, или кистью по холсту.
Хотя нет, поправочка.
Она прекрасно делала вид, что всё всегда шикарно, даже когда тревога накрывала волной и её выдавали трясущиеся конечности.
«Это последствия гиперсомнии» — лучшая отмазка для друзей и знакомых, которым небезразлична судьба их «звездочки».
Друзья уже отключились от звонка. Нога девушки нервно отбивала ритм песни, а пальчики продолжали мять плотную полароидную бумагу. Почему-то захотелось уехать. Но не к друзьям или в отпуск.
По правде говоря, она ненавидела покидать постель и свою комнату. Это единственное место, где девушка чувствовала себя безопасно. Спустя полчаса бездумного влипания в плашку письма, она удосужилась его открыть.
Приглашение.
«Какое по счету за месяц?»
Но если раньше, подобные письма летели в корзину незамедлительно, то в этот раз, оно словно светилось.
Как вызов, как повод.
Нет.
Как причина.
Вредные привычки
Дистрофичное тело нервно передвигается по квартире, задевая каждый косяк и угол.
В животе уже неистово крутит из-за очередного приступа тревоги. Не удивительно, почему она такая худая. Просто представьте, как тяжело жить с вечно потеющим телом, холодными руками, ногами и частотой испражнения, будто ты утка.
Элина не ходила по врачам и лечилась привычными ей препаратами: закрепляющими и обезболивающими.
Друзья уже бросили попытку достучаться до подруги, и просто с осуждением смотрели на то, как она уничтожает молодое тело своей безалаберностью, придумывая новые жёсткие шутки, над которыми они все вместе посмеются на созвоне.
Элина всегда шла за ручку с самоиронией.
Пожалуй, это единственное, что спасало положение и заставляло всех думать, что она действительно в порядке, и не собирается разрабатывать дизайн для своей погребальной урны.
Сейчас ей приходилось учиться жить заново после разрыва. Не всю ведь жизнь сидеть в одиночестве, в старой квартире, обстановка и энергетика которой даже самого позитивного и счастливого свалит с ног.
Думаете это её мысли?
Нет.
Она бы с превеликим удовольствием заперлась в комнатушке с мониторами, наушниками, плотными шторами и ни за что бы не вышла.
Письмо, что пришло глубокой ночью, привлекло внимание. Но дело не столько в самом содержании, сколько в той сумме, которую ей перевели на зарубежный счет в качестве подмасленного взноса. Это было необычно, даже удивительно, и весьма заманчиво, ведь раньше она платила за место в зале, или же все происходило на безвозмездной основе с обеих сторон.
Впервые за долгие годы она начала ощущать себя значимой и независимой.
Её картины пользовались спросом, и имя мелькало во всемирной паутине уже чаще. Однако в России она все еще оставалась простой, унылой девчонкой, которая выходит на улицу разве что за сигаретами.
Все её социальные сети уже украшала новость о предстоящем отъезде. К счастью, за пределами экранов никто не мог видеть её безразличное выражение лица, хотя по вдохновляющему тексту каждый читатель мог ощутить, что их кумир достиг новых высот, и возможно, невероятно счастлив. Сотни реакций и восторженные комментарии сыпались, как снег в середине января.