Прикрыв глаза и прислушиваясь к шуму двигателей, Элина чувствует, что там, куда она летит, нет ожидающих её людей, нет тех, кому она могла бы доверить себя и свою душу. Сомнения и страх переплетаются внутри, но она готова принять этот вызов. С каждым километром, пролетевшим под белыми крыльями, уходит часть старой Элины, возможно, рождается новая, та самая лучшая версия. Она не даст себя сломить, никому. Нацепит маску, спрячет наивность, мягкость и ранимость. К чёрту страхи, и не такое переживали.
«Нет... я покурю» — кабинка туалета захлопывается и огонек поджигает сигарету.
Искусство для пострадавших
Хитроу.
Какой же всё-таки стрёмный аэропорт.
Раздражает всё неидеальное, особенно когда родился и живешь в Москве.
Уставшая, изнеможденная девушка проходит таможенный контроль и в зале ожидания видит табличку с надписью:
«Welcome, the face of introspection».
Приятно, когда признают и считаются с идеями автора.
Не сложно было догадаться, кому она адресована. Лёгкая улыбка отразилась на лице, и ноги сами понесли её к встречающему.
Ну что за прекрасный сервис, даже такси не придётся заказывать! Ассистент галериста отвезёт её до отеля, проведёт маленькую экскурсию по городу и расскажет о некоторых достопримечательностях Лондона, чтобы девушка быстрее адаптировалась к новым условиям.
Художница была в курсе дел, но сопровождающий всё же рассказал ей, как будет проходить выставка, что требуется от художницы и на какую дату назначена презентация. Для данного мероприятия уже была подготовлена обширная рекламная кампания.
Сколько денег потребовалось устроить подобное? Баннеры? Билборды?! Как простая девчонка из бедной семьи могла прыгнуть настолько высоко, просто сидя в своих четырёх стенах? Ей слабо верилось в происходящее. Голова гудела из-за перелёта и акклиматизации, которая настигла девушку так скоро.
Иностранная речь была непривычной, ей постоянно приходилось переспрашивать. Вот он, экзамен на знание языка, который в этот момент она с позором завалила.
Паренёк сразу понял, в чём дело, поэтому не стал беспокоить и без того нервную леди, молча передал ей на заднее сидение скреплённые скобами документы, чтобы она смогла изучить всё сама, в спокойной обстановке.
Взгляд был устремлён в окно. Глаза наблюдали за размытыми огнями, машинами и вывесками. Красивый город, ничего не скажешь. Но чужой и совершенно не подходящий художнице.
Организаторы выставки позаботились о своей подопечной и устроили её в отеле, с видом на Темзу и парки. Приятно, когда такие вопросы не нужно решать самостоятельно.
Спокойствие потихоньку накрывало, заставляя девушку бесконтрольно зевать, и зевать своего сопровождающего. Неловкая молчаливая пауза. «Смолток» казался ей чем-то несуразным. Лучше промолчать, чем обсуждать погоду или выяснять, как у девушки дела. На лице ведь написано.
Элина вообще не любит разговаривать с малознакомыми людьми последние полгода. Как будто навык напрочь атрофировался. Инстаграмные девчонки устраивают себе ретриты, уезжают в центры випассаны, а Элине достаточно выключить телефон и запереться дома, чтобы не общаться с людьми неделю, а то и целый месяц.
Кстати говоря, так себе практика. Разве это крайне эффективный способ развития собственных личностных качеств и навыков? Да черта с два! Лишь мешает нормально контактировать с людьми впоследствии. А юная художница знала об этом больше, чем кто-либо. Хоть её мнение было, возможно, ошибочным, но никакие медитации, аскезы и прочее не приносили облегчения. Никогда. Только сильнее травмировали.
Лондон, этот загадочный город, окутанный мраком, казался полным возможностей, но она ощущала, как тьма её внутреннего мира снова затмевает яркие огни. Стоило ли ей сейчас тратить силы на выставку, если всё, чего она хотела, — это просто побыть в одиночестве? Чего она вообще хотела? Признания? Тишины? Стабильности? Может наоборот, потрясений?
Ей выпал шанс на миллион: вписать свое имя в историю современного искусства, а она воротит нос. Если бы рядом был её бывший, он бы отвесил ей звонкий щелбан, после которого ещё час болела бы голова, а потом читал бы ей нотации, стараясь быть как можно убедительнее. Он всегда верил в неё. Отчасти это его заслуга в том, что сейчас она сияет и движется вверх по карьерной лестнице. Именно он успокаивал её ночами, утешал и гладил по головке, приговаривая: «Просто подожди немного, всё обязательно будет». Неважно, что это было — выставка, продажа картин. Он всегда просил ждать и не унывать. И как назло, всё случалось так, как он и прогнозировал. Иногда даже слишком быстро. Стоило ей только заикнуться или пожаловаться, как тут же всё происходило.