Арсений Антипович ловко раздразнил его, обеспечив себя благодарным слушателем на весь длинный вечер. Ведь он еще насидится в одиночестве. И одиночество успеет ему надоесть. Когда же он больше не сможет изо дня в день самому себе что-то рассказывать и доказывать, то соберется и пойдет к Еремею на другой конец города, где стоят красивые в любое время года рябиновые аллеи. В этой части города сложилась такая примета – если кто-то видел бредущего по тропинкам, немного потерянного, невысокого бородатого деда, значит, в Кельтовск скоро заглянет ранняя весна. Еще не растает снег, не побегут ручьи, но до этого останется совсем немного, ведь первый предвестник весны уже был замечен на улице.
Еремей младший брат Арсения. Он давно жил в большом доме, в отдельной комнатке, вместе с семьей своего сына. Еремей постоянно жаловался на здоровье, потому дальше территории дома никуда не выходил. Втайне от всех, он каждый раз с нетерпением ждал, когда придет Арсений. Ведь не смотря на хорошее отношение к нему сына, его жены и внуков, по-настоящему свободно и весело душою Еремей Антипович чувствовал себя только рядом со старшим братом.
– Сенька! – радостно восклицал он.
– Ерёмка! – уже зная, что именно это нужно сказать, отвечал Арсений Антипович.
Обняв друг друга, постояв у дома одну-две минуты, они шли к Еремею в комнату и долго сидели, увлеченно беседую. Всегда Еремей прерывал беседу, чтобы сходить на кухню и принести чаю со всяческими угощениями. Эти сытные чаепития заменяли полноценный обед.
Еремей Кипятков был своего рода никем незамеченным исключением рябинового острова. Он уже давно не суетился и никуда не спешил. Оттого и некоторая тоска витала периодически в его настроении.
– Сейчас поужинаем славно! – улыбался Арсений Антипович, разливая по кружкам горячее молоко. С густым звуком заполнялись кружки, что говорило о высокой жирности молока.
«Должно быть очень вкусное…» – предвкушал Андрей.
Ему досталась эмалированная кружка с большим сколом у ручки и маленькими – по верху по окружности. Андрея это не смутило. Он заметил, что такой старый вид имеет вся малочисленная посуда Кипяткова.
Андрей стал дуть на молоко, вдыхая его душистый вкусный запах. Арсений Антипович вытащил из занавешенного темно-синей в цветочек тряпкой шкафчика тарелку с горкой наложенными пирогами.
Арсений Антипович откусил пирог – красивый, румяный большой пирог, а не маленький пирожочек – и немного его прожевав, заговорил.
– Сонечка живет на рябиновом острове, где мой младший брат с племянником, но раз в неделю ко мне обязательно заглядывает. Немного подсобит мне, еды принесет и убежит. Все они там суетятся и бегают.
– А кто они? – спросил Андрей, отхлебнул молока и обжег язык.
– Как кто? Люди. Все дела там делаются. Вот племянник мой… – и положив руку с пирогом на стол, увлеченно продолжил, – Он выращивает картофель и продает его в мегаполис, в рестораны. У него дела хорошо идут. У него два больших поля и два сорта картофеля.
– Почему два? – с опаской поглядывая на дымящее молоко, поинтересовался Андрей.
– Один не разваривается, а другой, точно сахарный. Чуть только закипит и следи. Мгновение лишнее поваришь и от картошки один кисель останется. Всё! Всё!..
– Так, Арсений Антипович, а разве нельзя какой-нибудь обычный картофель сажать?
Андрей протянул руку и взяв пирог откусил его. Кипятков, невольно поддавшись на действия Андрея, откусил от своего пирога, достаточно громко прихлебнул молоком и, прожевав, продолжил разговор.
– Обычный сажают на других, крупных фермах. А я тебе рассказываю, что в том и дело, что картошка такая. Которая разваривается, в ресторанах из нее делают пюре. Мне племянник рассказывал, что ее сразу на молоке и масле варят, а потом миксером взбивают для воздушности.
– А другая картошка, которая не разваривается?
Жалко было, что пирог был холодный. Его бы чуток подогреть… Андрей с опаской посмотрел на молоко. Оно покрылось тонкой пленочкой, но было горячим, потому его и стоило отхлебнуть.
– Ну так и другая идет в рестораны. Только в салаты. Есть такие любители, которым нужно чтобы аккуратные квадратики лежали в тарелочке. Чтобы глаз радовался настолько, что отсутствие вкуса не замечалось бы.
– А она совсем без вкуса? – жуя, спросил он.
А сам подумал: Как же вкусно!.. Какой нежный пирог!.. Как много начинки!..
– Ну как?.. – с видом, что знает о картофеле всё, протянул Кипятков, – я бы сказал, есть довольно неприятный привкус. Как старую газету жуешь. Нашел где-то в пыли в сарайке и жуешь!..
Андрей поморщился и на секунду потерял вкус капустного пирога. Пыль!.. Вездесущая пыль!..