И Андрей вспомнил! Этот стук почему-то, но напомнил ему, что он должен вернуться сегодня к Насе. Но… ему не хотелось. Он так пригрелся, в смысле, что душевно тепло расположился у Кипяткова. И потому любая, даже намеком, мысль, что следует встать и идти наводила жуткую лень и полнейшее нежелание вставать со своего места. Но Андрея пробрало так, что он практически застонал и болезненно поморщился.
– Андрюшк, ты чего? – оживился дед.
– Да, правы Вы! Холодно на улице, – стараясь позабыть про Насю, быстро ответил он.
– Так чего печалиться? У меня для такого случая вот этот старенький диванчик есть. Конечно, до роскоши совсем далеко…
– Спасибо, Арсений Антипович, – мучаясь, произнёс Андрей. Чем больше он понимал, что остаётся у Кипяткова, тем совестнее ему становилось. И он уже вскочил с табурета, переиграв вновь свой план, но опять вмешался Кипятков.
– Да не торопись ты. Не за тем сошел здесь, чтобы спешить.
Совсем запутавшись, Андрей опустился на табурет.
Ветер заколотил колючими крупинками по стеклу, как бы говоря ему: «Правильно!.. Правильно!.. Куда ты пойдешь! Смотри же, смотри, как холодно!.. И Насе холодно!.. Сидит сию секундочку и смотрит на дверь!..» И подвывая: «Арсений Антипович гостеприимный, его никак нельзя обижать!.. Нася!.. Холод!.. Арсений Антипович!..»
И если бы Андрей сейчас был у Наси, то к Арсению Антиповичу не пошел бы. Но он был у Кипяткова, потому Нася оставалась на целый холодный вечер без его, успевшего ей полюбиться, общества.
– Арсений Антипович, а Нася? Почему она с дедом живет? – опять сел он на табурет.
Кипятков правильно понял Андрея и, перестроившись, а по его прищуренным глазам видно было, что он переходит с одной мысли на другую, начал рассказ.
– А кто с ним еще будет жить? – обреченно произнес Кипятков, – сын с ним уж много лет, как связь совсем не поддерживает. А дочь, ну… мать Настасьи была здесь полгода назад проездом. Ираида в мегаполисе живет в маленькой квартире с младшей дочерью.
– Она хотела деда к себе забрать? – сбивая рассказ, спросил Андрей.
– Нууу!.. Ты что! Там вдвоем-то жить тесновато. Она приезжала, чтобы уговорить Настасью вернуться, а деда отдать в хоспис. Якобы он все равно сильно болеет, а всем вместе им жить в мегаполисе места не хватит. Но… я, конечно, не знаю из-за чего, но Ираида с Настасьей в чем-то не сошлись, и Настасья ни в какую не поехала с матерью.
Арсений Антипович немного помолчал, как бы проверяя, всё ли так он рассказал. Андрей ждал продолжения и удивлялся, сам не зная конкретно чему.
– Ираида со своим братом давно еще сильно поругались и, говорят, больше не общаются. Даже не знают друг о друге, живы или нет. Да и с Настасьей у нее какой-то конфликт. А Настасья, это уж я так думаю, странная девчонка. Я вот всё никак не пойму, что она за человек-то все-таки. Вроде и дело доброе делает!.. – он невольно развел руками, – Странная, одним словом, – для убедительности добавил он.
Андрей не стал ничего больше спрашивать. Было ясно, что Арсений Антипович пересказал всё, что знает. Спрашивать, получилось так, что нечего было. Но, самое значительное, с чем Андрей не мог даже поспорить, потому как сам так считал, была Насина странность. Не было сомнений, что Нася хороший человек, и попроси ее помочь, она не откажет. Но чуть внимательнее только к ней присмотрись и прорисуется, выступит диковатая, потому что никак нельзя определить, откуда она берется, грань ее сущности.
Утро залило комнату ярким солнечным светом. Но почему-то сразу почувствовалось, что это холодный свет, что нужно сразу же, как только встанешь с постели, одевать на себя всё самое теплое, что никакого снисхождения от погоды сегодня точно не будет. И от того Андрею расхотелось вставать. Он, словно спрятавшись от осени, всматривался в маленькое оконце и пытался хотя бы чего там разглядеть. Солнце слепило и кроме кусочка серой рамы и сухой ветки в этой же стороне окна, Андрей ничего не видел. Но его всё очень устраивало. Несколько минут после сна он был абсолютно счастливым человеком.
– Еще немного и погода испортиться, – громко, будто зная, что Андрей проснулся, сообщил вошедший в дом Арсений Антипович. Он был бодр и весел. Ни толики грусти не осталось в нем, будто за ночь он не только принял неизбежный приход холодов и зимы, но и смог с ними подружиться.
– Как Вы это поняли? – Андрей тут же встал с дивана и поскорее надел свитер. Вместе с Кипятковым в дом забралось много свежего воздуха, который был излишне свеж и стряхивал остатки сна, если у кого те еще остались.