С неясным противоречием в душе, но желая же спрятаться от ветра, Андрей ступил на покосившуюся ступеньку.
– Деду совсем плохо.
Андрей обернулся. Мрачная, заплаканная Нася стояла возле крыльца. Ее шапчонка, кособоко надетая, показалась Андрею настолько нелепой, что захотелось сорвать ее с головы и выбросить. Он смотрел на Насю и знал, что то нехорошее, что клубилось возле него всю короткую дорогу, началось.
– Я маме сообщила. Она сказала, что приедет завтра. А ты?..
Ветер резкими порывами трепал Насины волосы и хлестал ими ей в лицо. Но она умудрялась совсем не замечать этого. Она ждала ответа.
– Что я?..
Порыв ветра унес его слова. Нася не поняла их и растерянно, во все глаза, смотрела на Андрея.
– Пошли в дом! – выкрикнул он и попал в ту секунду, когда ветер практически стих.
– А ты? – повторила Нася, закрывая за собой дверь, и с нездоровым нетерпением выжидая ответ.
– Что я-то? – он раздражался и не понимал, чего от него ждала Нася.
– Ты здесь останешься? – с сомнением спросила она, – мама приедет… Ты здесь не останешься! Тебе уезжать нужно, – вдруг стала она его выпроваживать.
Андрей не понимал ее, сейчас совсем не понимал. Были моменты, когда он улавливал суть и точно знал, о чем ему Нася говорит. Но сейчас!.. Взбудораженная, непоследовательная в словах, Нася вызывала сплошное непонимание. И Андрею самому захотелось вдруг уехать отсюда. Сколько можно было здесь оставаться?.. Эльтов потерял всю свою прелесть. Ни в один миг это случилось. Постепенно Андрей становился равнодушным, интерес, так неожиданно открывшийся, засыпал. Теперь уж больше тихой, не находящей ни в чем утешения грусти витало в воздухе. Грусть эта вдыхалась во внутрь и оседала скукой и желанием уйти, убежать от нее поскорее. Ушло, будто его и не было, ощущение сказки. Воздух стал другим – холодным и совсем неприветливым, исчезла золотистая солнечная дымка. Такой Эльтов был не по душе Андрею.
– Ты ведь уедешь? – послышалось Андрею.
– Да… – как-то неуверенно, неясно ответил он.
Нася вдруг расплакалась и убежала в дом. К Андрею она привязалась и отпускать его не хотела. Но скоро должна была приехать ее мама, а Андрея в обществе, в одном доме с мамой она плохо представляла. То есть никаких положительных картин у нее в голове не рисовалось, сплошной мрак, который не должен был состояться.
Быстро Андрей собрался, закинул в рюкзак свои немногочисленные вещи с подоконника и… останавливаясь на каждом коротком шагу, вслушиваясь в каждое тихое движение Наси, которая была у деда в комнате, с переполнявшей душу тяжестью, кое-как вышел из дома.
Глава 8
Андрей стоял в полумраке комнаты в странной нерешительности. В мастерской последнее время он проводил все меньше и меньше времени.
«Вдохновение иссякло… Или чего-то не хватает…» – и тут же понимая, что за минувшие годы он использовал предоставленную ему тему дивного полузаброшенного города настолько, что оставалось теперь у него лишь два варианта: либо подвести мысленный итог и закончить данную тему, либо выйти за пределы города, дивного Эльтова, и увидеть окружающий его мир. Но не получалось! Кроме темного занавеса ничего Андрей не мог разглядеть. Вот он город, вот железная дорога, с которой все началось – этот факт Андрей припоминал смутно и не открывал его для себя – но куда уходила дорога, он не видел. И не то чтобы он не мог себе представить, Андрей именно не видел. Сказать, что дальше есть другие города, или впереди, закрывая горизонт, стоят горы, было не сложно. Но Андрей знал, что это все неправда. И потому ничего не получалось.
– Андрей Александрович, Вы здесь? – девичий голос отвлек его.
Не заостряя на том внимание, Андрей начинал чувствовать себя лучше, когда в стенах школы слышал этот голос. Если где-то рядом разговаривала она, значит, всё было хорошо. И у нее хорошо, и с погодой хорошо, и, следовательно, у него хорошо. Странным доказательством незнакомой Андрею теоремы, совсем не математической теоремы, значилось слово хорошо. Хорошо – короткий, но еще не принятый Андреем вывод.
– Полина, здравствуй.
Девушка улыбнулась скромной улыбкой, которая в продолжении разговора не переставала тихо играть на ее лице. Темные длинные волосы были заделаны в косу – ее повседневная прическа.
Андрей невольно посмотрел на ее ноги, обутые в кеды и на изорванные по моде шорты. Он первый раз видел ее в таком виде. И дело было тут не в рваной джинсе – у него самого были такие бриджи с дырками, он ходил в них на пруд – а в том, что такая модная повседневность странным образом шла ей. Андрею был непривычен ее несколько домашний вид, который же ему тут же понравился.