– Андрей Александрович, – сквозь волнение, настойчиво заговорила Полина. Она каждое свое неровно произнесенное слово слышала. Старалась выровнить голос, перебороть ВСЁ мешавшее выговорить то, с чем она пришла, – я… когда Вы вели у нас уроки, то я хорошо усваивала материал. У меня всегда были проблемы с математикой. Скоро экзамены. Вообщем, – она тяжело выдохнула, переступила с ноги на ногу, потрогала косу и досказала мысль, – я хотела бы попросить, чтобы Вы стали моим репетитором.
Ей стало легче. Мысль, которая убегала и расслаивалась от новых ощущений, все-таки была высказана. Пусть немного криво и скомкано она была преподнесена. Но, как ни странно Полина меньше, чем было возможно, расстроилась. Сейчас счастье от того, что объяснять больше ничего ненужно, оказалось сильнее, чем ее завсегдатае чувство собственной неуклюжести. И сделалось веселее. Настроение приподнялось и уверенности поприбавилось. Полина даже немного выпрямилась и стала еще стройнее, чем была.
– Но я не занимаюсь репетиторством, – как-то плохо сказал Андрей. Плохо, потому, что был уверен в своих словах, но почему-то от сложившейся ситуации чувствовал себя неправым. Пусть он и сказал правду, но она показалась ему такой маленькой и никому, даже ему самому хоть на немного нужной, что он растерялся.
– Я знаю, – заверила она, – но!.. Конечно, не хорошо так говорить, но у Марии Васильевны я совсем ничего не понимаю. Она всё объясняет как-то скомкано и совершенно непонятно. Боюсь, что экзамен я сдать не смогу. Совсем ничего не сделаю.
Плутая взглядом вверх-вниз, Полина остановилась на лице Андрея, который смотрел куда-то в тесное пространство комнаты и, кажется, что-то там видел. Нужно было, чтобы он поднял голову и попался в её просящий помощи взгляд. Бывает, довольно чёткая внутренняя уверенность, что ничего не получится, даже, если видишь, что всё достаточно прозрачно и никаких препятствий, чтобы цель, пусть бы и самая маленькая, но была достигнута, нет и не может быть. Или же, окунаясь в водоворот заведомо неоднозначной, с малыми процентами надежды на хорошее ситуации, результат обыгрываается самым наилучшим образом и притом таким виражом, что и угадать заранее ни за что не получилось бы. Но, тем не менее, откуда-то узналось, пришло предчувствие, от которого как-то звонко и трепетно волновалось на душе, и невольно прибавлялось самоуверенности. От того у Полины голос и стал чуть громче и ровнее.
– Полин, – заговорил Андрей, – я помогу тебе.
Теперь всё было так. Правильность своего ответа сразу почувствовалось каким-то тихим спокойствием внутри и, Андрей еле заметно, правда же задумчиво, улыбнулся.
Полина просияла от счастья и была готова выкрикнуть: «Я знала! Знала, что он не откажет!» Но вместо радостного крика, красиво и широко улыбаясь, сказала:
– Спасибо большое, Андрей Александрович! Вы меня спасете! Теперь точно спасете! Спасибо! – Полина радовалась, но пыталась как-то себя приостановить. Было нехорошо, даже глуповато сейчас подпрыгнуть и немного взвизгнуть от радости, но этого так хотелось. Потому она поспешила уйти и, развернувшись, сделала шаг к порогу. Но сквозь сумбур переживаний её кольнула одна, не менее важная, чем уже полученный результат, мысль.
– Андрей Александрович, а когда и куда мне приходить?
Андрей опять растерялся, но на этот раз не так сильно.
– Давай завтра после уроков у меня в кабинете. А там посмотрим.
Когда говорил, он был крайне серьезен. Потому и Полина перестала улыбаться и внутренняя ее радость вместе с ней самой тоже приутихла. Но выговорив информацию, Андрей улыбался. Он всё смотрел и смотрел на Полину. И смотрел он не как на самого обычного собеседника, а как на кого-то, кто более приятен и, кажется, даже более важен, чем обычный собеседник. С коллегой по работе, соседями и прочими знакомыми так не станешь разговаривать. Неспешность, то есть неосознанное желание ее присутствия, как можно дольшего здесь присутствия. Ему не хотелось, чтобы она ушла.
– Хорошо, – спокойно и как-то вдумчиво, будто уже начиная перебирать в памяти этот разговор, ответила она, – я приду. Спасибо, Андрей Александрович! До свидания.
– До свидания, Полин!..
И она ушла… Забрав с собою некоторую часть от чего-то важного. Но оставила, будто обронила и совсем не заметила, добрую часть легкой с оттенком вечного праздника – такого праздника, который никогда не надоест и, который присутствует в повседневности немногих людей – ранней весны.
Полина ушла. Андрей слышал, как хлопнула калитка – она всегда громко стучит, когда через нее выходит человек, редко или впервые бывавший в доме Бушуевых. Полина не знала, что калитку нужно лишь придержать рукой. Андрей довольно усмехнулся – в самом хорошем смысле этого слова – и продолжал стоять на месте, ловя исчезающее эхо секундного немного металлического громкого звука.