В обезьяннике Юрик упёрся взглядом в двух молодых мужчин, уже освоивших небольшое огороженное пространство. Один со здорово смещённым на бок носом тихо, с чувством, матерился, другой смотрелся покраше, но пугал неожиданными воплями:
- Начальника давай!
Юрик вздрагивал, метался из угла в угол и не мог найти себе спокойного места.
- Да сядешь ты, чушкан! - прикрикнул на Стилиста задержанный со сломанным носом.
Юрик ухватился за прутья и сквозь них жалобно смотрел на дежурного. Ему очень не нравились эти двое. Стилист переместился в угол камеры и сел на пол. Он со страхом смотрел на своих соседей, -`слова грубые, лица злые, штаны с полосками, грязная обувь... Юрика как-то по-особому дёрнуло. Он узнал эти туфли. Английский «Баркер», сорок третий размер, нежного песочного цвета... были. На заднике левой туфли он сам выжег свой фирменный знак - букву Ю, лежащую на боку. Вон она отчётливо виднеется из-под грязного пятна. В левом «Баркере» под стелькой сделано специальное углубление для ключика от сейфа, где Стилист держал свои особые принадлежности для стрижки: французские ножницы с золотыми кольцами, узкую длинную расчёску с автографом Криса МакМиллана, парочку безделушек на счастье... Не то чтобы тайник такой особый, а так, для понта, вроде, любимая работа - основа его жизненных целей.
Юрик поднялся и переместился поближе к туфлям. Он хотел погладить эти грязные баркеровские носы, чтобы они дали шанс ещё что-то вспомнить, и в голове закружились новые и новые отгаданные загадки: лица, имена...
Чужая нога в родной обуви пнула Юрика в плечо:
- Счас бебики твои потушу...
Неожиданно Юрик засмеялся и позвал дежурного.
- Я вспомнил. Я хочу написать заявление.
Он долго трудился над первой строчкой, но потом как-то дело сдвинулось, и Юрик рассказал про свои туфли, которые он узнал, и про дачу, где его нашли, и больницу, куда он попал, не зная своего имени.
Дежурный заставил носатого снять обувь, протянул туфли Юрику, и тот, ловко подцепив стельку, показал милиционеру хитрый тайничок, в котором уютно лежал маленький стальной ключик. Это доказательство разбоя, нападения и грабежа удивило всех, кто находился в помещении дежурного. Юрик был счастлив, благодарил дежурного, милицейский патруль, который задержал его для уточнения личности, и даже нового владельца его обуви. Осталось совсем немного - вспомнить своё имя и адрес. Но здесь мозг не отзывался.
Маруся сделала два круга вокруг дома, вышла на проспект и растерялась - Юрика нигде не было.
Совсем рядом находилось районное отделение милиции. Там формировались патрули для города, и они вполне могли столкнуться на улице с потерявшимся Стилистом. Так, распахнув дверь в отделение милиции, бухгалтерша безошибочно нашла место, где отфильтровался Юрик. Он стоял возле стола дежурного и счастливо улыбался!
Маруся молча показала свой паспорт, справку из больницы на Альберта Шияна, оставила свой контактный телефон, потом бережно подхватила Юрика под руку и хотела увести его домой. Но Стилист крепко уцепился в ограждение возле дежурного стола.
- Я узнал свои туфли. Я вспомнил их! Там в подошве есть маленький тайничок, я сам его сделал, - громко рассказывал он воспитательнице.
От волнения он почти не делал пауз между словами, и речь его выглядела как длинное шаманское заклинание.
- Так это те уроды, которые напали на тебя! - ахнула Маруся.
- Ну, это ещё доказать надо, - донеслось из обезьянника. - Туфли куплены на рынке в шмацярне.
- Знаете, у этого парня идёт тяжёлый период восстановления нервной системы. Вы тут сами разбирайтесь, а нам надо домой. Надеюсь, личность его установлена, и нет причины для задержания, - объясняла Маруся, пытаясь поскорее покинуть помещение дежурки.
Милиционер с удивлением смотрел, как Маруся разжимает побелевшие пальцы Алика-Юрика, которыми он заякорился возле дежурного.
- Гражданка Шиян, а вы ничего не хотите нам рассказать?
- Весь мой рассказ - в этой справке. «Альберт Иванович Шиян находился на излечении... Страдает амнезией», то есть потерей памяти. Он на реабилитации, с ним надо осторожно.
- Гражданин Шиян, это ваша настоящая фамилия?
- А вы подозреваете, что это его партийная кличка? - неосторожно шутила Маруся.
В её планы не входило делиться секретной информацией о настоящем имени своего подопечного. Он должен был забыть его.
Юрик не сводил глаз с грязных мужских туфель с подпаленным задником.
- Туфли отдадите?
- Нет, это улика. Дело заведём. Вызовем вас.
МАМА ВОЗВРАЩАЕТСЯ
Мать возвращалась на следующей неделе. До её приезда следовало поклеить обои в спальне, чтобы знакомство с Аликом-Юриком не началось со скандала. Собираясь в магазин, Маруся в десятый раз слушала историю про неожиданно опознанные туфли, маленький ключик в подошве (зачем это?), какой-то специально выжженный знак на них (ну не дурь - дорогую обувь портить?). А ещё она думала о том, что за Алика-Юрика зацепился крючок. И леску уже не обрезать. Закрутится делопроизводство. Будут следственные эксперименты. Найдётся и настоящее его имя. А Маруся станет главной виноватой, что скрыла, утаила, обманула. Конечно, всё когда-нибудь вылезет наружу, но, может, ей удастся успеть сочинить для него другую жизнь, ради которой ему захочется сжечь все мосты.