- Где тут у вас вода, туалет?
Повела его за собой, как ребёнка, за руку.
За столом висела какая-то ненормальная тишина: никаких разговоров, вопросов. Наевшись горячего плова, Стилист заснул на диване.
Женщина поманила Марусю в небольшую комнату, где с трудом умещались швейная машинка, очень старое кресло, закрытое клетчатым одеялом, длинный узкий стол для раскроя и разъёмный манекен. Хозяйка предложила Марусе кресло, а сама ловко уселась на стол, свесив ноги в зелёных домашних туфлях, расшитых пуговицами. Уставилась немигающими глазами.
- Ну, что? Со старым покончено? Сколько вы вместе? Где он тебя такую нашёл? - она достала из кармана халата сигареты и собралась закурить.
- Спасибо, я не курю, - остановила её Маруся.
- А мне очень хочется... Такое событие...
- Ну, курите. Потом поговорим, - Маша с трудом выбралась из объятий кресла. Не дожидаясь разрешения, сняла со спинки одеяло, понесла к дивану, где спал Юрик. Укрыла ему ноги. Легким движением провела ладонью по его лбу, будто проверяя, нет ли жара. Вернулась в комнатку, где хозяйка курила в форточку.
- Воспитывать любишь? - усмехнулась та.
- Да нет. Просто дыма не переношу, - пожала плечами Маруся.
Она сейчас явно чувствовала, что её оценивают, и оценка эта «так себе».
«Ну, уж какая уродилась!»
- Не нравлюсь вам? - спросила с вызовом.
- Да нет, уже нравишься, если Юрку в другую веру обратила.
- Вы кем ему приходитесь? Вижу, что не мать, - смело заметила Маруся.
- Тётка я ему. Тётя Женя. Евгения Ивановна. Он у меня тут жил долго, в школу деревенскую ходил, из городской его мать забрала, там трудности были. Стресс и всё такое. Своих детей у меня нет. Он - самый близкий, самый родной. Я лечила его мелкие проблемы - ветрянка, ногу вывихнул, двойку получил. А у него зрела другая, куда серьёзнее, и я с ней не справилась.
Бекон царапал дверь, просил, чтобы его выпустили.
- Ты собаки боишься? Надо его выпустить из заточения, а то лаять сейчас начнёт, Юрку разбудит, - заволновалась Евгения Ивановна.
Маруся вжалась в кресло, и дог, цокая когтями, вошёл в комнату, обнюхал её и улёгся под столом, выставив в проход длинные ноги.
- Да, если бы не Бекеша, я бы пропала. Тут заводчики через дорогу живут. Они элитных щенков выращивают, а этот окрасом не вышел, и соска у сучки для него не хватило, большой помёт был... Приехали из собачьего клуба выбраковывать. То есть топить в ведре. Хорошо, что жена заводчика, женщина сердобольная, отдала нам Бекешу. Мы его с Юркой из пипетки кормили каждые два часа. Витамины, прививки, фарш с рынка. Сами того не ели, как его растили. Вон какой красавчик.
Дог лежал, положив морду на лапы, и внимательно следил за Марусей.
- Мне кажется, он хочет меня съесть.
- Да ты просто на его месте сидишь. Он в этом кресле спит. Привык к нему с детства. А теперь не помещается. Бывает, ночью спросонья падает с него. Так что будете спать - не бойтесь грохота. Это наш Бекеша с кресла свалился.
- Придётся переместиться, ведь не знаешь, до каких пор он такой вежливый, - Маруся встала и потрогала столешницу, на которой сидела тётя Женя. - Меня выдержит?
- Да, вполне, не то что эти современные. Ещё от моей бабушки. У него история есть. В оккупированном Минске во время погромов она увидала, как этот стол плыл по Свислочи. Не умея плавать, прыгнула в воду и добыла его. И волоком домой притащила.
Бекон неуклюже выбрался из-под стола и взгромоздился на любимое кресло, свесив голову с мягкого подлокотника. Ноги у него не помещались, лапы постоянно сползали и скребли по полу.
«Если эта толстуха хочет изменить Юрку - ей необходимо быть в курсе», - подумала тетка и с трудом начала запретную тему, которая отравляла её жизнь.
- Племянника мне привезли после нервного срыва. В школе над ним издевались. Матери ничего не рассказывал. Она поначалу его к докторам водила, мол, кричит по ночам, перестал учиться, уходит с уроков. Успокаивали нас: возраст переходный. Мать на хорошей должности в райисполкоме работала, курировала детские комнаты милиции. Однажды, знакомясь с делом одного из главарей местной шпаны, узнала в потерпевшем приметы своего сына. Дело закручивалось так, что вроде Юрка не потерпевший, а, наоборот, малолетний извращенец. Участники происшествия - уже здоровые кони, по которым плакала колония, - имели влиятельных родителей. Сестру ещё до разбирательства вызвали на ковёр с предложением покинуть структуру, так как матери гомосексуалиста не место работать среди честных и праведных чиновников. Она поменяла профессию, а Юрку привезла ко мне.
В местной школе он с трудом отсиживал уроки и безвылазно сидел в своей комнате. Никого не хотел видеть. Два раза приезжала мать, он ей даже дверь не открыл. Она ж его не защитила, а в ссылку ко мне отправила!