- Но я не знаю, что мне надо делать, я не могу влиять на него, - огрызнулась Маруся.
До конца понять отчаяние Евгении Ивановны она не могла, а только восприняла резкий, безапелляционный тон, которым частенько пользовалась её мать, - вроде какая-то вина висела на Марусе за сложившиеся обстоятельства.
Тетка приблизила к ней лицо и шёпотом произнесла:
- Тебе его надо совратить!
Спустя день Стилист припёр Марусю к стенке под лестницей и снова потребовал объяснений. Евгении Ивановны дома не было, она уехала в Минск на разведку проверить: всё ли в порядке у племянника на минской квартире.
- Что ты про меня знаешь? Ведь что-то знаешь, я это чувствую. Почему молчишь? - агрессивно наседал он.
- Алик, приедет тётя Женя, сядем за стол и обо всём поговорим.
- Не называй меня Аликом! - угрожающе прошипел он, выставив вперёд указательный палец.
Маруся вздрогнула, и чувство страха обдало её холодком: разъярённый мужчина с пробитой головой оказался слишком настойчивым и непредсказуемым.
- Говори. Сейчас же!
- Я обещаю тебе, что всё расскажу. Завтра. Обязательно, - Маруся скользнула под его рукой, стремительно поднялась по ступенькам на второй этаж в свою комнату и закрылась на крючок. Прислонившись к двери, она слышала, как он поднимается по лестнице: не спеша и очень уверенно, что-то бормоча себе под нос.
Самодельный крючок из толстой алюминиевой проволоки выглядел ненадёжно. Дверь содрогалась от крепких ударов.
- Ты спряталась от меня! Значит, что-то скрываешь!
- Вижу, восстановился ты, дверь сейчас сломаешь.
- Сломаю!
- И что дальше?
- Хочу знать, кто я!
КВАРТИРАНТЫ
Около одиннадцати тетка Юрика открыла своим ключом дверь в квартиру любимого племянника. Плотно задернутые шторы погружали его жильё в загадочный мрак. Громкий щелчок выключателя - и, неожиданно вспыхнувший свет, выявил, что тут кто-то есть.
С большой кровати, занимавшей почти всё пространство комнаты, на Евгению Ивановну мрачно смотрели два мелких глаза Юркиного дружка Гены. Он был не один. В одежде, разбросанной по полу, не наблюдалось ни одной детали женского гардероба. У кровати на полу стояла бутылка шампанского и блюдце с виноградом.
- Ну, привет, крокодил Гена, - не скрывая своей брезгливости победно произнесла тётя Женя.
Из-за Гениной спины раздалось испуганное:
- Здрассьти... Кто вы?
- Полиция нравов, - сухо ответила Евгения Ивановна и сделала пару снимков смартфоном.
- Отвернитесь, пожалуйста, мы оденемся.
Прихватив из коридора обувь гостей, Евгения Ивановна занесла ее на кухню и бросила под стул, на котором стояла грязная кофеварка. На столе валялись апельсиновые корки и две тарелки с остатками еды. Мусорное ведро не выносилось несколько дней. Открыла холодильник. Бутылки пива, сухая колбаса, сыр.
«Гости» надели куртки и топтались в носках в прихожей, вспоминая, где они оставили обувь.
- А шузы ваши - у меня, их надо заслужить, - с особым выражением произнесла тётя Женя.
Гена сконфуженно сопел, пытаясь сформулировать главный вопрос. Но Евгения Ивановна не желала ждать запуска его мыслительного процесса. Поэтому она сразу чётко определила задание:
- Квартиру убрать, посуду помыть. Ключ! - протянула она руку. - Вам отпускается на уборку 2 часа.
- Так много?
- Не так уж много для разнообразной работы по дому: надо помыть полы, пропылесосить, перестелить кровать, вытереть пыль, помыть ванную и туалет. Пока не сделаете всё «на пять» - отсюда не выйдете.
Она замкнула их на ключ и пошла в домоуправление договариваться со слесарем о замене замка.
Почтовый ящик распёрло от скомканных рекламных листов. Среди них Евгения Ивановна выловила длинный конверт с иностранной маркой. Да, для Юрика новостей из Минска было даже слишком много. В автобусе, держа на коленях дорожную сумку с одеждой и документами племянника, она с радостью думала о его «вычищенной» квартире. Гена там больше не появится.
ПИСЬМО
Евгения Ивановна вошла в дом как раз в момент, когда Стилист с истерическим напором ломился в комнату Маруси.
- Алик! Что случилось? - крикнула с порога.
- Не зови меня так! Я не Алик!
- Да, ты не Алик, а Юра, - быстро сориентировалась тётя Женя. - Вот письмо тебе принесла, Юра Латун. Это Маруся тебя Аликом назвала, когда спасала из психбольницы. Назвала, чтобы увезти оттуда под своей фамилией и придуманным именем. И чем плохо? Алик, Аленький цветочек, подарок! Ты ей по гроб жизни обязан. Никто ведь не знал, что с тобой случилось и где ты находишься, - спокойно объясняла тётка, поднимаясь по лестнице к разъярённому Стилисту.