«Зачем шить платье вручную, если быстрее и аккуратнее можно сделать это на швейной машинке? Естественно, так напрягаться можно только на одном экземпляре. Почему такие вещи позволено шить только домам моды где-нибудь в Париже, Милане или Лондоне? А в Минске никто не отважился пошить костюмчик ручками? А валяльщицы придуманных ими стильных платьев - не могут создавать высокую моду?» Маруся приводила странные примеры:
- Соседка Марина, у которой не было швейной машинки, будучи беременной, сшила себе платье вручную меленькими бисерными стежками. Материал выбрала дорогой. Фасон придумала сама. Почему это не высокая мода?
Стилист смеялся и терпеливо объяснял:
- Потому, что соседка Марина не диктует моду и не задаёт тренды для домов мод. Она не знаменитый дизайнер, и ее платье будет стоить ровно столько, сколько она потратила денег на материал и нитки для шитья, а не 100 000 долларов. Высокая мода - это искусство, а не одежда, чтобы носить.
- Совсем с ума посходили, - ворчала Маруся.
Постепенно бухгалтерше становилась ближе и понятнее тема, которая терзала Стилиста и его родственницу, но она боялась встревать в заумный разговор Юрика и его тётушки.
Иногда Стилист зависал среди споров и предложений на минуту-две: замолкал, взгляд его становился отрешённым.
Он ничего не видел и не слышал, но спустя несколько минут спокойно выплывал из этого транса, в котором втихую складывал сохранившиеся пазлы памяти в знакомые картинки. Маруся тоже замирала, когда видела этот отсутствующий взгляд, боясь что-то испортить в состоянии Стилиста. Ей казалось, что он, как лунатик, ходит сейчас по краешку колодца или сидит на подоконнике девятого этажа, и стоит его окликнуть, как он проснётся и разобьётся, не оценив должным образом обстановки. Было ли это от характера Стилиста, прежних его привычек, которые он тоже с удивлением узнавал в себе, или от удара по голове - Маруся не знала.
Сидеть безмолвно за столом, пока шли беседы о том, как найти оригинальную идею, Марусе было скучно. В обсуждения её не приглашали: ну что ценного могла придумать бухгалтерша! Не то чтобы с ней не разговаривали, конечно, она не оставалась без внимания, незамеченной: подай, пожалуйста, сахарницу, будь добра, подлей кипяточку, тебе покрепче?..
Евгения Ивановна, стараясь зажечь Юрика, рассказывала об особенностях новых тканей, приводила примеры таких невероятных проектов, как дефиле на Великой Китайской стене, в пустыне Мингаша.
- В пустыне? - удивилась Маруся. - Где это, в Африке?
- Да нет, тот же Китай!
- Господи, а в пустыне зачем, для кого? - всплёскивала руками Маруся.
- Это показы для богатых европейцев, которым нравится экзотика. Там двадцать веков назад проходил Великий шёлковый путь. А идеи принадлежат отнюдь не китайцам, а французу Пьеру Кардену, - терпеливо разъясняла Евгения Ивановна.
- Ну, уж Великая стена - это китайский проект! - попробовала догадаться Маруся.
- Да нет, это задумка немца Карла Лагерфельда. Тоже недешёвая идея. На этот проект ушло 10 миллионов долларов.
- Молодые - очень смелые на идеи, - улыбнулась Маруся.
- Лагерфельду уже 80! Очень трудолюбивый и гениальный дизайнер. Умеет старичок думать нестандартно, и всегда удивляет, - возразила Евгения Ивановна.
- Странностей у него достаточно, - поддержал тетку Стилист.
Он, задумчиво теребя своё ухо, вдруг вспомнил про презентацию коллекции шуб вокруг глыбы льда высотой в восемь метров, привезенной с Северного Ледовитого океана...
- Тот же Карлуша придумал и осуществил! Неожиданные места для подиума - лучшее проявление идей его коллекций.
Маруся, раскрыв рот, слушала похожие на небылицы истории.
Стилист прекрасно ориентировался в истории дефиле, помнил даже незначительные детали, связанные с мировыми показами известных модельеров, но ничего не делал, чтобы самому хоть на кроху придвинуться к грядущему конкурсу.
Ночью Маруся прочитала всё, что нашлось в Интернете про Лагерфельда, который, кроме одежды, придумывал обувь, мебель, духи, самолёты, писал сценарии для кино и снимался сам. Даже после восьмидесятилетнего юбилея гениальный немец был плодовитым на всякие задумки, которые взрывали сознание не только у толстых бухгалтерш. Уже в преклонном возрасте он сбросил 40 килограммов, чтобы одеваться в брюки-дудочки и впечатлять своим стильным видом всех, кто имел совсем другое представление о пенсионерах.
Карл Лагерфельд, кумир дизайнеров и стилистов, не любил толстых женщин, низкорослых мужчин и детей разного возраста. Маруся снова и снова листала в интернете страницы с его фотографиями, статьями, просматривала видео, читала скандальные статьи о нём.