- И в чем же наша подготовка и участие должны заключаться? - удивился Стилист, - по хатам колбасу выпрашивать?
- Это по-разному может выглядеть, но самому главному я тебя научу, - пообещала она.
Никто их не задержал - ведь ёлки из леса тащили к 31декабря, а вылазку в лес Маруся запланировала на 5 января. Юрик был в деле. Добычу принесли средь бела дня и оставили в коридоре, чтобы оттаял снег. Пили чай и заговорщицки переглядывались.
Евгения Ивановна с удивлением смотрела, как дерево подвесили на крюк к потолку. Елка свободно крутилась, привязанная за макушку, похожая на барышню, демонстрирующую новое платье.
- Что-то вы поздненько с елочкой затеяли...- попробовала начать разговор тетя Женя. - У нас игрушек для неё нет.
- Нужны не игрушки, а дары. К Деве спешили волхвы, несли золото, смирну и ладан, а пастушки - то, что у них было в пастушьих сумках, еду всех времён и народов, хлеб. Над ними сверкала звезда и пели ангелы. Вот темы для игрушек, - просветила Маруся.
Утром Евгения Ивановна убежала во Дворец культуры на «мероприятие», а Маруся со Стилистом пекли печенье и делали из ваты и крахмала ангелов. Они смахивали на ожиревших голубей. Юрик рисовал им широкие глаза в пол-лица, обвивал нитками, чтобы придать некоторую стройность. И стали они у Стилиста похожи на птиц Сиринов: грудастые, лупатые и очень веселые. Маруся поправляла его работу, одевала небожителей в обрезки кружев из мусорницы Евгении Ивановны и подшучивала над помощником, который не знал, что ангелы - это почти андрогинные модели.
Вернувшаяся к темноте Евгения Ивановна остолбенела на пороге, удивляясь проделанной работе.
На противне остывали крохкие печеньица, политые чем-то липким. В духовке запекалось неведомое жаркое, а в глубоком блюде ожидали своего часа нарезанная морковка, апельсин и солёный огурец. Юрик поливал этот экзотический салат оливковым маслом и украшал листочками герани.
Маруся еще вчера старательно запаковала свои подарки в коробки, обклеила их остатками обоев и подписала кому что адресуется. Тете Жене она отжалела пузырек французских духов, подаренный ей на день рождения коллективом бухгалтерии завода, а Юрику полагался шарф, связанный точь-в-точь как в журнале «Вояж». Даже для Бекона была припасена для игры жилованная косточка.
Три коробки с подарками под елкой озадачили тетю Женю и Юрика. Теперь требовалось сочинить и от себя какие-то сюрпризы, чтобы включиться в эту игру с демонстрацией правильного праздника.
- Вот, я придумала! - приговаривала тетка, вытряхивая из плетеного коша шпульки с нитками. Корзинка, обтянутая парчой, выглядела замечательно. Она могла служить хранилищем для чего угодно, как горшочек Винни-Пуха. - Это для Маруси.
Евгения Ивановна выхватила с антресолей чемодан, с давно забытыми радостями и всякой удивительной ерундой, попавшей туда неизвестным образом. Среди старых пластинок и керамических стаканов из набора советских времен в виде красных рыб с разинутой пастью прятались деревянный массажёр для выравнивания хребта, театральный бинокль и черный футляр с китайской перьевой ручкой с золотым перышком. Сколько раз Юрик выпрашивал у тетки эту драгоценность! Но она не сдавалась, знала, что стоит только взять в школу эту ценную вещь - и если не потеряет ее Юрик, то заберут, украдут, затопчут. Такова была школьная программа по уничтожению чего-то слишком исключительного. И вот ручечка дождалась своего часа.
Юрик рыскал в старой шкатулке на теткином комоде. Туда он складывал непарные запонки, испорченные браслеты от часов. Там очутились требующая починки золотая цепочка, чьи-то полусъеденные коронки желтого металла... Рука Юрика наткнулась на маленькую бархатную коробочку красного цвета. Внутри маленького футляра горела маленькая звездочка, одинокая золотая серёжка с крохотным бриллиантиком - часть прежней Юриной жизни.
«Где я такое уже видел?» - хмурил лоб Стилист.
Ужин обещал быть интересным. Маруся не чувствовала себя ущербной собеседницей за столом, где решались важные вопросы конкурса, в котором она абсолютно не разбиралась. Рождественский праздник сплотил всех, дал передышку среди мозгового штурма, и бухгалтерша очень надеялась, что смешные ангелы на елке донесут ее просьбы куда надо.
- До двенадцати еще три часа, а я умираю - так есть хочу, - пожаловалась Евгения Ивановна.
- Уже накрываю! За стол садились после первой звезды. Она уже взошла, - хозяйничала Маруся, застилая стол белой скатертью, - голодной смертью не умрёте.
Стилист расставлял тарелки, протирал фужеры. Евгения Ивановна достала из буфета бутылочку «Кадарки».