- Ой, можно я завоплю?
- Давай, кто громче!
Парочка стремительно неслись прямо к трамплину, где уже визжали от переизбытка чувств смелые покорители экстремала. Ветер сносил голову и последний «ёк», который чуть не лишил кончика языка, стал отправной точкой взлета над трамплином. Острое ощущение полета и страха перед приземлением заставило Марусю орать еще громче, выпуская на свободу такое профессиональное вибрато, что и сама она удивилась, как у неё родился такой мощный музыкальный вопль.
Они еще немножко посидели, обнявшись, на сплющенной и ни на что теперь не годной тарелке и, с трудом поднявшись, на ватных ногах, пошли наверх. Горка была потрясена услышанным и увиденным. Уже достигнув вершины, Маруся поймала на себе восхищенный взгляд вывалянного в снегу мальчишки:
- А окна можешь хряснуть?
- Что? - не поняла Маруся.
- Ну, чтоб от крика стекла лопнули!
- Конечно, может, - смеясь ответил за Марусю Стилист. - Моя девушка может все!
Вернулись задубевшие и промокшие. Юрик сварил глинтвейн, утверждая, что он не даст заболеть. Маруся без умолку болтала, а он внимательно слушал и смотрел на серёжку в ухе. Классно, она не побоялась вдеть одну. Значит, подарок понравился. Маруся потянулась за апельсином, и Стилист увидел, что и во втором ухе тоже сидит такая же!
- Марусечка, а что это у тебя в ушах? - хотел он дотронуться и убедиться, что две они - реальные.
- Не чапай! Дырки свежие. Болят еще, - расхохоталась Маруся, хватая его за руку. - Это твой подарок.
«Где я видел эти сережки? Определенно, она продолжает что-то скрывать. Зубы мне заговаривает», - засыпая размышлял Стилист.
НЕСТАНДАРТНАЯ
Всё утро Силист ходил возле Маруси кругами, заглядывал ей в глаза, пытался что-то сказать, но не смел. Маруся помыла посуду и села за компьютер подбивать баланс.
Юрик нерешительно топтался возле неё, комкая в руке портновский сантиметр:
- Для того, чтобы я мог работать, необходимо знать твои размеры. Позволь, я обмерю тебя.
- Большая я, нестандартная. Меня просто так не обмерить! - засмеялась Маруся.
В ситуацию вмешалась Евгения Ивановна:
- Оставь свои комплексы. В жизни такие женщины, как ты, выглядят куда более естественно, чем те, которые больше похожи на голодающих подростков.
- Да уж, святая правда, - криво усмехнулась Маруся.
Стилист распутывал портновский сантиметр. Почему-то эта затея выглядела в глазах бухгалтерши как истинное злодейство. Она наблюдала за его движениями и думала: "Вот так к кобылам необъезженным подкрадываются: набросят уздечку - и шпоры в бока!"
- Меня измерять собрался? Пусть тётя Женя... Ты - выйди! - попыталась остановить его Маруся.
- Ну как я могу выйти? Ты - моя модель. Я должен увидеть твои формы, чтобы представить, как мне надо работать. Под твоими балахонами ничего невозможно определить - какого ты размера, объёма, какие у тебя особенности фигуры...
- Нет, только Евгения Ивановна! Она тебе расскажет все мои размеры. Может быть я и не подойду! - раскраснелась будущая манекенщица.
Как показать свой главный недостаток - ожирение второй степени - так записала в её карточке врач-терапевт? Какой мужчина полюбит складки на боках, целлюлит на бёдрах и живот, в котором утонула талия? Она так сопротивлялась, что Стилист, тяжело вздохнув, вышел из комнаты.
Евгения Ивановна заставила её снять любимый сарафан, и Маруся обречённо предстала перед ней в панталонах в цветочек и мамином лифчике, перешитом под её фигуру. Тётя Женя критически посмотрела на раздетую «модель»:
- Главное, что есть у женщины - это грудь и талия. Нам надо увидеть соотношение этих двух величин. Поэтому - сними станик, - и Евгения Ивановна громко щёлкнула резиновой шлейкой на Марусином бюстгалтере.
«Это ужас какой-то», - пыхтела бухгалтерша, с трудом дотягиваясь до застёжки.
- О, Господи, и как ты умудряешься это прятать! Тут на два размера больше, чем у тебя в этой самодельной супони. И, вообще, ты видела когда-нибудь красивое женское бельё? - шёпотом спросила Евгения Ивановна.
- Я не хожу по этим отделам, чего смотреть, если на меня не шьют, - окончательно смутилась Маруся.
- Ну-ка, закроем здесь, - и тётка плотно обернула Марусины бёдра куском трикотажа. - Живот убрали, на него не отвлекаемся. Нам нужны ноги, талия и грудь. Ноги хороши: ровные, сильные, что надо. Грудь - выше всяких похвал! И что так комплексуешь?
Она поворачивала Марусю, которая вздрагивала от каждого прикосновения портновского сантиметра, цокала языком, качала головой: