- Красивая девка! Неужто никто и никогда не восхищался этим?
- А никто меня не рассматривал!
Евгения Ивановна подняла на неё глаза поверх очков, как-то странно улыбнулась и громко выкрикнула:
- Юрик, иди сюда, это просто феноменально!
Маруся ойкнула и пыталась закрыться руками. Но их было мало.
Стилист стремительно вошёл в комнату и застыл за спиной Евгении Ивановны.
- Классная модель, правда? - направляла события в нужное русло тётка. - Ну-ка, предстань, красавица.
Маша медленно опустила руки. Но под его взглядом смогла выстоять не более двух секунд. Повернулась спиной и закрыла пылающее лицо руками.
- Ладно, сами разбирайтесь, - бросила на ходу Евгения Ивановна. - Мне ещё строчить. Ночи будет мало.
Он приближался всё ближе и ближе, а ей отступать было некуда. Тёплая рука легла на Марусино плечо и на шее, возле уха дрожало его дыхание.
- Взрослая совсем девушка, а приходится уговаривать, объяснять. Я же тебя не в постель тащу...
Я этого не боюсь! - смело развернулась она и, как ей показалось, достаточно нагло посмотрела на него. - Это ты должен бояться...
Пока обескураженный Стилист переваривал такую неожиданную угрозу, Маруся шагнула к нему и прижалась к колючему свитеру, выйдя из поля зрения Юрика. Так стало не страшно, не стыдно, только сердце вылетало из грудной клетки и билось где-то в горле, мешая ей дышать.
Соски, коснувшись грубой вязки его свитера, запротестовали, но она ещё сильнее вдавилась в худую фигуру Стилиста, обхватив руками его торс повыше талии.
- Ну как, боишься уже? - горячим шепотом спрашивала бухгалтерша.
Стилист был ошарашен.
- Какой же ты болван! - шептала ему на ухо Маруся. - Тебе на шею девушка вешается, ты не прогоняешь её, но не целуешь, не обнимаешь ... Как-то даже оскорбительно...
Лёгкая щетина колола ей шею, его тёплая рука легла на спину, согревая испуганное тело. Маруся ясно различала спокойный стук его сердца, и так ей хотелось, чтобы оно хоть немножко догнало сумасшедший ритм, который пульсировал в ней.
- Странная ты девушка, - отвечал растерянно Стилист, удивляясь плавным Марусиным рукам и ее нежной коже.
Он заряжался энергией как от мощного аккумулятора. Лицо горело, ноги подкашивались, и большая жаркая волна несла его в неизвестном направлении.
В дверь постучала Евгения Ивановна. Марусе вдруг стало холодно и очень неловко. Она попробовала высвободиться из объятий, и её испуганные глаза встретились с другими глазами, совсем не такими, какими она знала их со времён забинтованной головы, зелёного затылка и нелепой одежды.
- Выйди, пожалуйста, - как можно спокойнее попросила Маруся, - мне надо одеться.
Пока она возвращалась в свой нелепый мир размера ХХL, слушала как Евгения Ивановна по-деловому двигала своего племянника к цели:
- Видишь, какое богатство у тебя рядом. Твои пять моделей разберут на сувениры по лоскутам. Вот, размеры я записала, обрати внимание на перегиб спины, это характерно для женщин с большим бюстом.
Стилист слушал советы Евгении Ивановны, но ничего не слышал. Он видел, как шевелятся губы тётки, как она рисует в воздухе какие-то фигуры руками... В голову будто налили кипятка...
- Ты слушаешь меня? - она подвинула к Юрику поближе тетрадку с цифрами и подчеркнула что-то в ней.
Стилист очень медленно возвращался в действительность. Он машинально взял тёткины записи, где в начале листа она выделила:
Маруся Шиян. Размер 56-58
В голове стучало: Ма-ру-ся, Ма-ру-ся.
Евгения Ивановна щёлкнула пальцами у него перед носом.
- Ау, Юрик. Ты слышишь меня?
Стилист попробовал сконцентрироваться, но не получилось. Тётка сейчас была некстати.
Евгения Ивановна не обиделась. Потрепала его по голове и пошла ставить чайник. Из кухни доносилось:
-На речке, на речке, на том бережо-о-о-чке мыла Марусенька белые ножки...
Оба они вспоминали детали этого соприкосновения, но никто не повторил попытки, не придумал причину смоделировать похожее свидание. Маруся стеснялась, а Юрик не знал, как это сделать. Он боялся испугать Машу: вдруг она уйдёт - тогда лопнет проект и реанимация его личности не состоится.
Она готовила обеды, изредка позванивая домой, чтобы узнать у матери - как готовятся блюда, которые заказывал Юрик. Но получить дельного совета не могла - мать критически относилась и к раздельному питанию, и к вегетарианским изыскам. Она хотела знать лишь одно - стала ли её дочь Маша настоящей женой или всё надеется, что её "возьмут"? Разговоры с матерью очень расстраивали Марусю.