Пока она искала первые слова, чтобы начать разговор, машина доехала до места, и не было смысла затевать эту исповедь, потому что в доме дистанция общения увеличивалась, и все темы разговоров поглощались подготовкой к конкурсу. Юрик, занятый своей идеей, работой, исключал из своего внимания всё остальное. И Маруся невольно попадала в этот круг.
Она ждала нечаянного касания руки, горячего шёпота и блестящего глаза, а он будто находился за большой витриной универмага: что-то там мастерил, конструировал, непонятное для прохожих, с улицы не достучаться и не докричаться. А Маруся вроде стояла снаружи и смотрела, как Стилист за стеклом живёт своей жизнью, в которой ей места не хватало.
Она сразу поднялась к себе наверх, оставив растерянного Юрика ожидать тётку, которая бы всё ему объяснила и поправила ситуацию.
Маруся слышала, как хлопнула дверь, и бодрый голос Евгении Ивановны поинтересовался:
- Где Маруся?
Потом последовал долгий бубнёж Юрика. Маруся не могла слышать, что он говорил, но в интонациях стояли сплошные вопросы. Тётка успокаивала племянника, тон её голоса понижался в конце фраз, как бывает в утверждениях, не требующих доказательств. Когда мать вправляла дочке мозги - та легко отключалась от разговора. Думала о своём, кивала иногда головой и точно знала, когда «проснуться». Она досконально изучила, что может содержаться в короткой фразе с понижением интонации. Не было сомнения, что Евгения Ивановна вникла в ситуацию и старалась помочь племяннику. Однако не всё Маруся просчитала и рано расслабилась.
Тётка Женя взлетела на второй этаж на эмоциях, для формы стукнула в дверь и уже с порога начала наступление:
- Что ж ты его так наказываешь? Он же весь проект делает под тебя. Вложено столько денег, но даже не это главное! Впереди начало самостоятельной работы в новом качестве. Что ж ты рушишь эту надежду?
Евгении Ивановне так хотелось произнести ещё одно слово, едва сдержалась. А его сказала Маруся:
- Да, я дура. Не понимаю вашей работы. Учить меня было некому!
- Маруся, если ты поймёшь, почему он поступает так, а не иначе, ты простишь. Перед ним довольно сложная цель, он идёт к ней - как может. Когда идёт - восстанавливается. Мы все этого очень хотим! Всё это время ты помогала ему и потихоньку менялась сама. Смотри, ведь он разговаривает с тобой на равных!
Да, за полгода её жизнь и вправду очень изменилась. Ушла из дому. Научилась раздеваться, не стесняясь, стала носить неудобную обувь, манерно скалиться и готовить безвкусные соевые котлеты. Ради чего? Чтобы он стал дизайнером одежды и снова вернулся к своим дружкам? Уж они-то помогут ему вспомнить прежние интересы.
- Он ждёт возвращения в голубой период! - выпалила Маруся.
Евгения Ивановна была обескуражена таким заявлением:
- Машенька, откуда ты это взяла? Он - талантливый мальчик, пробьётся и тебе поможет. Пока ведь нечего волноваться. Он ни с кем не встречается...
Бухгалтерша извлекла из кармашка блокнотик, куда любила записывать новые рецепты, и зачитала столбиком выписанные известные имена:
- Валентино Дольче и Стефано Габано,
Кристиан Диор,
Ив Сен Лоран,
Джанни Версачи,
Жан-Поль Готье,
Джорджи Армани,
Валентино,
Джон Гальяно и небезызвестный Карл Лагерфельд. Что их объединяет?
- Как - «что»? Это гениальные художники-дизайнеры одежды. Мировые звёзды. С них надо брать пример.
- Вот он и берёт пример! Они все - нетрадиционной ориентации! Все, кто придумывает одежду для женщин, - женщин не выбирают!
Лицо Евгении Ивановны побледнело.
- Он никогда не выберет меня! И я ухожу! - закончила, наконец, Маруся.
В дверях, как привидение, появился Юрик. Что он услышал из того, что она говорила?
- Ты уходишь? Ты бросаешь меня? - тихо спросил он и ещё тише произнёс, - Маруся, что я буду без тебя делать?
Ах, как это было необычно и сладко, будто признание в любви. Он развернул её к себе, и по его дрожащим губам она поняла, что Юрик не на шутку расстроился.
- Ладно, вешаться не надо. Последнюю ночку у вас переночую и уеду к себе. Надо искать приличную работу. Я не из предателей. Своё дело доведу до конца, а потом, извини, уйду.
Юрик хотел что-то возразить. Но махнул рукой и вышел вон. За ним устало двинулась Евгения Ивановна.
Маруся дважды хотела спуститься вниз, попить чаю, посмотреть телевизор, но слышала, как Евгения Ивановна очень эмоционально что-то объясняет племяннику, и возвращалась назад.