- В твоей жизни были надёжные мужчины? - ошарашил первым вопросом Олешка.
- Нет!
- Это хорошо! Просто замечательно хорошо!
- Что же в этом хорошего, что мне встречаются только козлы?
- Хорошо потому, что ты можешь сравнивать и делать выводы.
- Сравнивать? С кем?
- Со мной, конечно, - не переставая улыбался Олешка.
Через час Олешка всё ещё не задал главных вопросов, а Геля исправно получала ответы на свои. И получалось, что этот неказистый, с её точки зрения, мужичок, прекрасно ориентируется в непонятной истории с потерявшимся Стилистом и очень логично выстраивает действия возможных его недоброжелателей. А попутно доказывает свою исключительность в роли надёжного парня.
Ещё два часа общения с гостем полностью изменили Гелины взгляды на малорослых нахалов. Степен был остроумен, абсолютно непредсказуем в своих выводах и главное - он предлагал помощь, которая выглядела безвозмездной. Ещё никогда Геля не встречала такого мужчину, который бы вёл разговор, не имея за пазухой парочку шкурных интересов. Она всё ждала, когда же Степан начнёт к ней приставать, но Олешка, порядком утомившись, просто потянул за шнурочек бра и погасил свет, приглашая Гелю подумать о сложившейся ситуации, потому что в темноте это можно делать более продуктивно.
И они очень мирно заснули на общем ложе. В шесть мультипликатор по обыкновению проснулся для свершения великих дел.
Маруся с ужасом смотрела на ручку двери, которую кто-то с остервенением дёргал со стороны коридора.
- Юрик, к нам кто-то ломится.
- Ну кто это может быть, кроме Олешки!
И правда, открыв дверь, Маруся увидела Степана с синяком под глазом и Гелю, которая очень вежливо сказала: «С добрым утром».
- Мы должны посмотреть то, что привезла Геля. На этот счёт должна быть четкая и однозначная оценка, - произнёс Олешка.
- Ждём вас в холле, - добавила Геля, и вытащила Степана в коридор.
- Они сговорились! - ахнула Маруся.
- Нет, похоже Степашку взяли в заложники, - рассмеялся Стилист.
Багаж распаковали в большой гардеробной. Геля ловко развешивала на стойке платья, упрятанные в пластиковые мешки. Вся коллекция была в жёлто-золотистом цвете.
- Ты ведь помнишь, над чем работал, под какие модели создавалась коллекция?
Юрик осторожно вскрыл крайний мешок, висящий на стойке. Лёгкая шёлковая ткань безжизненно висела на вешалке. Он вертел в руках платье и ничего не мог вспомнить.
Геля без всякого стеснения спустила свои узкие брючки, сняла майку. Лифчик у неё отсутствовал. Она моментально переместилась в платье и стала перед узким зеркалом.
- Это помнишь? Для Галочки Литвинской шили.
Стилист, набычившись, смотрел на Гелю. Никто не мог догадаться, что происходило у него в голове.
Маруся изо всех сил желала, чтобы он ничего не вспомнил из этой проклятой коллекции.
Юрик, наконец, кивнул головой, и Геля моментально разделась, мелькнув своим подрумяненным в солярии длинным телом, чтобы показать следующее платье.
Стилист мерил шагами гардеробную. Маруся не спускала с него глаз. Олешка разглядывал Гелю, и она нравилась ему без платья.
Моделька сделала пару шагов взад-вперёд:
- А это помнишь?
Латун смотрел, как колышется у её ног шифоновая многослойная юбка, пытаясь разделить: что поистине талантливо и что - «так себе», где радость от события и горечь утраченного вдохновения. И лишь Степан Олешка предельно ясно чувствовал состояние Стилиста и бросился ему на помощь.
- Юрась, ты будешь показывать эти маскхалаты для пустыни? -
- Пустыню мне не потянуть, я не Пьер Карден, - улыбнулся Стилист, и всё встало на свои места.
Было так напряжённо тихо, что тоненький скулёж модельки, звучал особенно трагически:
- А мои два платья? Я их не нашла. Те, что ты придумал для меня. Их нет. Мне не в чем выходить на подиум.
- Я думаю, платья твои здесь. Только они чуток изменены. Кто-то внёс корректуру, изменил, поправил... Некоторые детали выдают себя швами, неродными нитками. В боках тянет. Я вижу другой уровень исполнения, и я не хочу, чтобы эта профанация носила моё имя, - очень спокойно объяснил Стилист.
Хлопнула входная дверь, и в проём с трудом протиснулся огромный чемодан на дутых колёсах, а за ним - ещё один Юрик Латун! Когда двойник Юрика поднял лицо, на которое свисал выкрашенный в три цвета чуб, все узнали Константина Парамонова из «Карамелей».
- Ю-у-ури‑ик! Какой сюрприз! - манерно произнёс он, всплескивая руками.
Постояв пару секунд в скульптурной позе, чтобы его запомнили изящным и красивым, Костя раскинул руки и мелкими быстрыми шажками побежал навстречу Стилисту, как видно, намереваясь его обнять.