Только ласковое слово «алешнічак», пропетое Марусей над огорошенным залом, могло вобрать в себя состояние долгожданной весны, когда ещё не исчез снег, а ольха уже нацепила свои серёжки и готова идти на свидание.
Степан очень хорошо знал, что «алешнічак» - это деревья, и песня никак не относится к его персоне, - но видел в этом неожиданном поступке Маруси тайный смысл. «Жги, Олешка!» - командовала Маруся.
Степан толкнул в бок Стилиста, который застыл соляным столбом возле рампы: «Такие девушки встречаются только раз в жизни. Смотри, не пропусти свою удачу».
К Марусиным ногам спустилась узкая световая дорожка. Ветродуй перестал портить ей прическу, подол платья наконец обрёл спокойствие, и наступила пауза - последняя точка в её выступлении. Маруся даже не подозревала, как сильно она разогрела публику. Сейчас не хватало только цирковой барабанной дроби, как перед смертельным трюком эквилибристов.
Степан и Маруся написали свой сценарий и, совершенно забыли пригласить в эту игру самого Латуна. Но Юрик не протестовал. Внутри него росла и расцветала пока необъяснимая радость ожидания чего-то особенного. Стилист наверняка знал, что всё это придумано, чтобы сообщить миру что-то очень важное. Олешка не разменивался на мелочи, а Маруся готовилась к подвигу только ради спасения. Кого спасала сейчас Маруся - об этом стоило поразмышлять.
Разгадывать Степашкины ребусы было занятно. Но Юрик и представить не мог - что будет, когда Маруся начнёт демонстрировать себя, как пятый элемент.
Она прижала рукой крохотный пульт на боку и «включила» свою тайну.
Поначалу Марусину новость не все разглядели. Степан побежал за выгородку, к работникам сцены: свет в зале в нужный момент не убрали, и слабая митусня лампочек под платьем не впечатляла. Время уходило. Маруся слишком долго стояла без действия. Олешка успел крикнуть Марусе: «Замри», оттолкнул ошалевшего француза, приставленного к осветительным приборам, ринулся к рубильнику и рванул полированную ручку вниз. Зал накрыла кромешная тьма. Олешка намертво прикипел к выключателю, отбиваясь ногами от навязчивых работников сцены, которые пытались оттащить его от щитка, и считал секунды. Их должно было набраться хотя бы на три минуты, чтобы все увидели, ради чего приехала в Париж минская команда.
Свет миниатюрных лампочек пробился сквозь тонкую ткань, и зал ахнул. Мерцающий мягкий рисунок обозначил ребенка в животе модели.
Беременная модель?! Строгое противопоказание для подиумов, и при заключении договоров с маненкенщицами эта тема обговаривалось специально.
Простенькая программка, выполненная аниматором Олешкой выносила мозг на этом параде людей разной ориентации, уже спокойно воспринимавших пустые детские площадки и, как особенную редкость, - пару с ребенком на руках. Малыш, дополняющий Марусино явление народу, двигался и улыбался, сосал палец и открывал глаза.
«Вот, получите! - шептал Степан. - И если еще в этом зале есть нормальные мужики, которые умеют делать детей, и дамы без страха попортить свою фигуру, - я вас уязвлю!»
В темном пространстве зала вспыхнули огоньки зажигалок и дисплеи телефонов. Над потрясенными зрителями заколыхалось море огоньков.
- Ну, значит, не все так катастрофично, - рассмеялся Олешка.- Земля выживет!
Страшный экзамен закончился. Она не успела снять неудобное платье, которое вне подиума смотрелось, как дурацкий карнавальный костюм. Никак не получалось выйти из кольца обступивших её людей с фотоаппаратами, палками селфи, приготовленными для автографа буклетами и яркими рекламными листовками. Маруся порядком устала держать спину, помнить об улыбке, вытянутой шее. Она искала глазами Юрика.
Стилист и Олешка с трудом продрались к ней сквозь представителей прессы, которые просили интервью. Встали рядом как верные часовые.
Переводчик медленно переводил быстрые фразы журналистов, это давало время подумать над ответом. Многие вопросы ставили Юрика в тупик. Он не мог точно ответить где он учился, когда родился. За него отвечала Маруся.
А ей задали всего один дежурный вопрос: что она ожидала от конкурса.
-Только победы!
- Вы так уверены в себе? - удивился переводчик.
- Я знала, где взять силы для удачи. У меня к ней есть ключ, - с вызовом отвечала она.
«Про удачу говорить рановато. Жюри ещё не подводило итоги. - попробовал сбить ей настроение хмурый Парамонов, который тоже ловил «интересный кадр». - Ключ она имеет...» - бормотал он себе под нос, но рассчитывал, что толстуха его прекрасно услышит и пригасит свою широкую улыбку для обложки журнала.