— Использовать чужое время! — победно воскликнул Дмитрий. — Я понял, этот ваш посох — одновременно передатчик, приемник и возбудитель магнитных волн накопителя! Как только этому вашему Кроносу удалось создать столь сложную машину? Неужели с помощью этой вашей пресловутой магии?
— Что кадуцей создан с помощью магии — бесспорно! — подтвердил Харон. — Но как? Это загадка, которую никто не смог решить.
— Боги лишь пользовались артефактом, не зная механизма его действия? — не поверил изобретатель.
— Нет! Только его создатель может поведать тебе это…
— Так он уже, наверное, давно того, умер.
— Он томиться Тартаре вместе с теми, кто некогда сослал его туда.
— Ты хочешь сказать, что он может быть еще жив? Тогда я готов отдать душу дьяволу, чтобы встретиться с ним! Да, — опомнился Дмитрий, — если посох это передатчик, тогда где сам накопитель? Где храниться чужое время, то бишь души умерших?
— Души в Аиде, — ответил на его вопрос лодочник.
— То есть в потустороннем мире. Значит, Аид и есть ваш глобальный накопитель? С ума сойти — целый мир… Нет, это бред! Такого просто не может быть!
— Может! — сурово отрубил Харон.
— Слушай, а почему ваш Аид не пополняется? Я понимаю, что после моего изобретения в Аид просто нечему поступать — все оприходовано заранее нашими банками. Но накопителю от силы тридцать лет, а ты говоришь, не поступают уже давно.
— Некому показать душам верный путь. Когда мир был един, душа самостоятельно отделялась от тела и могла найти дорогу в Аид и без помощи Гермеса. Но с разделом миров, она оказалась настолько крепко привязана к телу, что разорвать эту связь было под силу только кадуцею. Но Мирддин обошелся с этим воистину мощным артефактом по-своему: он использовал его как клин между мирами, который не давал им слиться воедино.
— Но ведь кадуцей у нас — значит, миры больше ничего не разделяет? Или есть еще одна подобная штуковина?
— Нет, — Харон качнул головой. — Это проделки Гермеса. Он сумел обмануть Мирддина и подсунуть ему подделку. Хитрец! — с удовлетворением отметил старый лодочник. — Мир вновь станет един… Если конечно Мирддин до сих пор не в курсе, — подумав, добавил он.
— Так может быть того, перекрыть старикашке кислород! — вдруг предложил Олег. — Машинка-то, ну кадуцей, у нас, — пояснил он. — Отключим его от вечной жизни досрочно. Как говаривал Иосиф Виссарионович: нет человека — нет проблемы!
— Если бы знать, как это делается, — вздохнул Харон.
— Но ведь Зевс каким-то образом умудрился настроить его на всех вас, что же мы глупее? — удивился Таранов.
— Для этого нужно время, которого у нас нет! — возразил Харон.
— Сто лет, значит, он ничего не замечал, а теперь вдруг раз, и заметит?
— Вы не знаете Мирддина! Его дар предвидения никогда еще не подводил!
— И на старуху бывает проруха! — заметил Сотников. — Правда, Прохор? Чего молчишь? Ты ведь владел кадуцеем довольно долго. Есть какие-нибудь соображения?
— Я задумался, — ответил Дубов. — Я пытался ответить сам себе на один вопрос: для какой миссии меня готовил Гермес? А что готовил, это бесспорно: не зря же, благодаря ему, я прошел и Крым, и Рим… Кадуцей заставлял меня воровать, а ведь изначально в него не была вложена эта функция… Вот и Харон это, наверное, подтвердит.
— Да это просто нелепо, — согласился лодочник, — хотя вполне в духе Гермеса. Он питал слабость ко всевозможным проходимцам! Да и сам мог отколоть что-нибудь в этом духе…
— И вы считаете, — возмутился Прохор, — что моя погубленная по тюрьмам и лагерям жизнь — просто очередная проказа самого великого в мире шутника!
— На тот момент, когда к тебе попал кадуцей, Гермес не был настроен на шутки… Его положение было весьма плачевным… Он ценой неимоверных усилий вынес кадуцей из центра миров, — рассуждал вслух лодочник. — Затем специально дал себя спеленать словно младенца, чтобы отвести Мирддину глаза… Гермеса низвергли в Тартар… Нет, считайте Гермеса кем угодно, но только не идиотом! Давайте лучше прикинем, чего он добился этим своим поступком.
— Ну, во-первых, — проанализировав ситуацию загнул палец Таранов, — миры пошли на сближение. И если не мешать этому процессу, в скором времени они должны срастись, образовав единый полноценный мир, соответствующий базовому прототипу. То есть задумке неведомого творца.
Харон одобрительно, и с заметным уважением посмотрел на изобретателя. Таранов как бы вырос в его глазах.